Неизведанное всегда притягивает

«Неизведанное всегда притягивает»:

Режиссер Сергей Терехов о постановке оперы «Счастливый принц», Оскаре Уайльде и скрытых возможностях человеческой души.

— Владимир Кобекин назвал свою оперу сентиментальной сказкой. А каков жанр Вашего спектакля: сказка, притча или что-то иное?

— Кажется, что изначально история простая: это действительно сказка, рассказанная детям. Но у нас она все-таки ближе к притче, потому что те вопросы, которые мы пытаемся ставить, выходят за рамки сказки. Они должны быть актуальны не только для детей, но и для взрослых.

— Что это за вопросы?

— Для чего мы вообще приходим на нашу землю, почему нам дается счастье жить и как прожить этот день, эту жизнь, чтобы нам открылась та тайна, которая заложена при нашем рождении.

— Удалось ли найти на них ответы?

— У меня, конечно, есть ответы, но в спектакле я больше ставлю вопросы, чем отвечаю на них. Работая, я все время старался сделать так, чтобы заставить людей не просто воспринимать эту историю как проповедь о том, как надо жить, а чтобы, смотря спектакль, они становились сопричастными тому, что происходит. Чтобы сумели разгадать, увидеть и почувствовать то, что передается в этом спектакль музыкой, светом, игрой актеров. Чтобы, приходя на спектакль, зритель был не в позиции потребителя, а в позиции сомыслителя.

— Общеизвестно, что персонажи сказок Оскара Уайльда символичны. Как Вы их трактуете?

— Конечно, я выхожу за рамки прописанных персонажей: Ласточки и Принца. Это скорее какие-то субстанции: может, это люди, а может — души… Для меня очень важна тема замкнутости человека в ограниченном пространстве: это и душа Счастливого Принца, заключенная в позолоченный памятник, и человек, загнанный в узкие рамки какого-то социума… Умение выйти из этой клетки — вот главное.

— А как бы Вы могли охарактеризовать героев Вашего спектакля?

— Мы никогда не можем сказать о человеке, что один на 100% хороший, а другой на 100% плохой. Человек — это и есть та вселенная, которая в себя включает многие аспекты. Мы можем сделать боль, не заметив этого, и лишь через какое-то время осмысляем и понимаем свой поступок. Момент такого осмысления мне и хотелось донести в спектакле. Показать, как человек, который жил каким-то одним привычным образом, вдруг понял, что можно жить совсем по-другому.

— Лично у Вас в жизни были такие моменты, изменившие мировоззрение?

— Конечно. Причем это может быть не только встреча с человеком, а, например, спектакль или фильм, которые погружают нас в другой мир. Таким моментом стал мой приход в театр, встречи с учителями, которые направляли меня в этом нелегком пути. Мой дипломный спектакль в ГИТИСе принимал Борис Александрович Покровский. Наверное, это был последний выпуск, когда он был председателем Госкомиссии. И я очень горд и счастлив, что у меня в дипломе стоит его подпись.

— А какой спектакль Вы показывали на выпуске?

— Моя дипломная работа называлась «НЕ классическая оперетта» — это сочиненный мной спектакль, состоящий из шлягеров классической оперетты. Мы с артистами сами создавали сюжетные ситуации, и в результате получился веселый легкий спектакль, который был очень хорошо принят.

— В списке Ваших постановок вообще преобладают образцы легкого жанра: оперетты, мюзиклы. И вдруг — глубокая философская история. Насколько легко Вам было переключиться?

— Работать действительно было нелегко. Когда я впервые услышал оперу, сразу понял, что это безумно красивая музыка. Но как подойти к ней? Во-первых, раньше я с современной музыкой, кроме мюзиклов, не сталкивался. Во-вторых, это Оскар Уайльд. В-третьих, проблемы, которые ставятся в опере, очень не простые. Все это из разряда космических вещей… Так как в этом жанре у меня не было проторенного пути, для меня вся работа была поиском: поиском средств именно для этого спектакля, для этих актеров, для этой музыки. Но это было приятно и интересно: неизведанное всегда притягивает.

— Денис Азаров, режиссер оперы «Шут и король», также вошедшей в «Каприччио», рассказал, что сама музыка очень помогла ему в работе. А как Вы с ней взаимодействовали?

— Это театрально и своеобразно написанная музыка. И чем больше в нее вникаешь, тем больше она открывается новыми сторонами, которые сложно услышать с первого раза. Мне кажется, что эта опера из разряда тех, которые надо смотреть не один раз. Чем больше я вслушивался и погружался, тем лучше понимал, о чем хотел сказать композитор.

— О чем же, по-вашему, он хотел сказать?

— Композитор ввел в сказку третьего персонажа — Рассказчика, — и мне кажется, что в какой-то степени он отождествлял его с собой, или даже с Оскаром Уайльдом. Этот герой выполняет непростую смысловую задачу: он рассказывает, а значит — и создает историю. Поэтому я думаю, что в какой-то мере композитор хотел передать свой авторский взгляд.

— В этой опере мало действия и много рассказа — то, что всегда существенно усложняет работу режиссера. Как Вы с этим справлялись?

— Было безумно трудно, потому что при таком материале действие заменяется осмыслением и созерцанием. В таком спектакле и героям сложно существовать на сцене. Но я старался, чтобы люди, которые пришли в театр, были не в позиции созерцателя, а именно в позиции сопричастного и действенного зрителя.

— Эстетика самого Оскара Уайльда как-то повлияла на Ваше режиссерское решение?

— Мне не очень хочется говорить об этом до премьеры, потому что потом дотошный зритель будет искать в постановке эти зацепки. Когда разбирают творчество Уайльда, часто ориентируются на «Портрет Дориана Грея», а мне кажется, что именно «Счастливый принц» — совершенно программное сочинение. Ведь Уайльд жил проблемами своего времени и попытался изложить это в, казалось бы, наивной сказке для своих детей. Но что еще удивительнее: история Счастливого Принца — точная калька с его собственной жизни, которую он будто бы предвидел, когда писал это. Та яркая светская жизнь, которую он вел, была золотой клеткой дворца, без печалей и горестей. Но потом, когда он потерял все и оказался в заключении, на каторге, он увидел совершенно другой мир, от которого был далек, и ему пришлось переосмыслить многие вещи. Поэтому его жизнь полностью для меня отпечатана в «Счастливом Принце».

— Вы сказали, что Уайльд писал о проблемах своего времени. Но ведь бедность и сострадание — это вечные темы, которые также насущны сегодня, как и тогда. Не было ли у Вас желания актуализировать уайльдовскую притчу?

— Я вспоминаю слова, которые Станиславский сказал под конец своей жизни: «Я мечтаю сделать спектакль для актеров, которые сидели бы на стуле, разговаривали, а нам было бы интересно за ними наблюдать». Ведь самое главное — не картинка. Конечно, глаз тоже должен что-то считывать, но взгляните на жизнь Уайльда: он всегда стремился к внешней красоте, и что получилось? Эстетика эстетикой, но важнее та внутренняя красота, которая может расчистить сор нашего показного эпатажного существования и составляет фундамент нашей жизни. Эта история не имеет временных рамок и поэтому я не хотел ее актуализировать.

— Мы много говорили о нравственном смысле и глубоком содержании «Счастливого принца». Верите ли Вы, что театр сегодня способен менять человека к лучшему, что, придя на спектакль, зритель что-то поймет и изменится?

— Если бы я в это не верил, я бы, наверное, не работал в театре. У Чингиза Айтматова есть произведение «И дольше века длится день» — история о манкуртах, об оболванивании людей, когда человек зомбируется, забывает мать, семью. Сейчас есть много вещей, которые заставляют нас не думать, не сопереживать, совершенно забыть о том, что творится вокруг… Все стало очень легко в том смысле, что я могу нажать кнопку и, не выходя из дома, не задумываясь, мне будут вливать в голову какую-то информацию. А сам поход в театр — это уже поступок. Тем более если человек идет на оперу, где люди поют, и надо суметь воспринять это нетипичное, небытовое поведение.

Всегда было выражение: мы служим в театре. Театр вышел из сакрального искусства, и поэтому для меня он — нечто сакральное, а сакральность — это душевное возрождение, душевный подъем, очищение. Поэтому я буду верить в это и дальше.

Беседовала Наталия Сурнина


Приобрести билет на спектакль

Вы можете приобрести билет на спектакль в режиме онлайн на нашем сайте.

Следите за театром в социальных сетях:

+7 495 606 70 08

Москва, ул. Никольская, д. 17, стр. 1
м. Лубянка, Площадь Революции, Театральная

© 2005 - 2018 Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б.А. Покровского

Раздел для сотрудников театра