• Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б. А. Покровского

    Четыре самодура

Эрманно Вольф-Феррари

Комическая опера в трех действиях с одним антрактом
Либретто Л. Суганы и Дж. Пиццолато по комедии К. Гольдони "Самодуры"
Новая редакция спектакля 2003 года
Исполняется на русском языке, перевод Екатерины Поспеловой

12+

Эрманно Вольф-Феррари (1876-1948) — один из наиболее самобытных оперных композиторов ХХ столетия. Ярче всего талант композитора раскрылся в комических операх: он с большим успехом переносил на современную оперную сцену принципы комедии дель арте и стал одним из немногих достойных продолжателей традиции итальянской оперы-буффа.

Внимание Вольфа-Феррари привлекали разные литературные источники, но самое важное место среди них занимали комедии блестящего венецианского драматурга Карло Гольдони (1707-1793). В них композитор нашел замечательный источник вдохновения и создал на основе его пьес оперы "Любопытные женщины" (1903), "Четыре самодура" (1904-1906), "Обрученные любовники" (1916), "Хитрая вдова" (1931) и "Перекресток" (1936).

"Четыре самодура" — пятая из пятнадцати опер Вольфа-Феррари. Она была впервые поставлена в Мюнхене (Hoftheater) в 1906 г. на немецком языке под названием "Die vier Grobiane", и лишь в 1914 г. зазвучала на языке оригинальной пьесы под заголовком "I quatro rusteghi" в Милане (Teatro Lirico).

Пьеса Гольдони "Самодуры" (1760), которая легла в основу оперы, написана на венецианском диалекте. Само слово "rustеghi", ставшее в Венеции нарицательным, многозначно и может быть переведено как "хамоватый зануда", враг цивилизации, ретроград и тиран. И пьеса — не просто фарс о двух богачах, собравшихся поженить своих детей, а яркая и до сих пор очень актуальная социальная комедия.

Пьеса Гольдони не только отражает нравы своего времени и тему вечной борьбы полов, но и противостояние старого и нового порядков. Традиционный уклад олицетворяют отцы семейств (не случайно в Англии опера известна под названием "Школа отцов"), которые уверены, что оберегают жизненную мудрость и правду; женщины же выступают в роли их оппонентов и стараются привнести в привычную рутину дух свободы и праздника.

Вольф-Феррари в своей опере сумел сохранить самобытный стиль комедии, мастерски положив на музыку блестящие тексты, подчеркнув характеры героев и необычные ситуации. Он колоритно передает атмосферу XVII века, умело играет с традициями оперы-буффа, сплетает аллюзии на музыку Верди и Вагнера (кумиров предшествующей эпохи) с подражанием популярным венецианским мелодиям.

В России "Четыре самодура" ставились неоднократно: Свердловск, 1928 г.; Большой театр, 1933 г.; Пермь, 1956 г. и др. В Камерном музыкальном театре опера впервые была поставлена в 2003 г. и теперь возвращается на его сцену в новой редакции на русском языке.

Премьера состоялась 20 апреля 2003 года.

Премьера возобновления — 13 мая 2014 года.

Продолжительность спектакля 3 ч.

Footer

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина 1.В доме богатого антиквара Лунардо его дочь Лючетта жалуется своей мачехе Маргарите на то, что по воле сурового отца она не может повеселиться на карнавале. Маргарита тоже недовольна, что муж принуждает ее вести уединенный образ жизни. Вот и сейчас вся Венеция на карнавале, а Маргарита и ее падчерица вынуждены заниматься вязанием...

Лючетта надеется вырваться из домашнего плена с помощью замужества и пытается разузнать у мачехи, не собирается ли отец выдать ее замуж. Но Маргарита уклоняется от прямого ответа, а приход Лунардо заставляет их замолчать.

Лунардо мрачен: он противник развлечений и считает балы и карнавалы недостойным занятием для порядочных людей. Маргарита упрекает мужа в деспотизме. Лючетта пытается предотвратить разгорающийся скандал и заверяет отца в любви и послушании. В ответ Лунардо объявляет о праздничном ужине и скором приходе гостей. Маргарита и Лючетта радуются, но недолго: ведь ожидаются приятели Лунардо — такие же зануды, как и он сам. Выпроводив Лючетту, Лунардо объясняет жене, что на ужине состоится помолвка дочери с Филипетто, сыном его приятеля Маурицио. Однако он велит жене держать это в тайне от Лючетты: он не желает, чтобы жених и невеста виделись до свадьбы. Маргарита против, но в ответ слышит упрямое: "Я так хочу".

Приходит Маурицио, и будущие родственники обсуждают условия брачного контракта. Завершив сделку к обоюдному удовольствию, приятели спешат приступить к желанному застолью, провозглашая при этом свое кредо: накапливай деньги и повергай в трепет домочадцев.

Картина 2.В доме Симона и его жены Марины Филипетто рассказывает своей тетке о том, что его собираются женить на совершенно незнакомой девушке. Он знает только ее имя — Лючетта. Возмущенная деспотизмом Маурицио, Марина обещает племяннику устроить встречу с невестой.

Появляется муж Марины, Симон. Он запрещает жене принимать родственников в его доме и затевает ссору из-за прихода Филипетто. Прогнав юношу, Симон сообщает Марине о приглашении на ужин, но не говорит, куда и к кому: "Пойдешь со мной и там узнаешь". Марина в знак протеста решает остаться дома. Но появление Феличе в сопровождении мужа Кансьяна и графа Риккардо заставляет Марину изменить свои планы. Оказывается, подруга и ее муж также приглашены на ужин, и состоится вечеринка в доме у Лунардо. Марина догадывается, что поводом послужила предстоящая свадьба ее племянника с Лючеттой.

Феличе умело лавирует между изысканным кавалером Риккардо и надутым недовольным мужем, который с трудом переносит графа. Марина посвящает приятельницу в нелепое условие предстоящего брака, и у Феличе мгновенно созревает план, как познакомить молодых до свадьбы. Возвратившийся Симон недоволен присутствием незваных гостей и особенно присутствием незнакомца Риккардо.

Граф пытается представиться хозяину дома, но его манера общения только раздражает старомодного Симона, и он с возмущением удаляется. Феличе и граф, увлеченные флиртом, незаметно исчезают. Кансьян, который терпеть не может ловеласа Риккардо, но вынужден мириться с его присутствием, уходит следом.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Комната в доме Лунардо. Лючетта мечтает о любви, замужестве и независимой обеспеченной жизни. Она завидует Маргарите, которая может позволить себе нарядиться к приходу гостей, расхваливает ее красоту и доброту в надежде при помощи мачехи тоже приодеться.

Вид женщин, занятых своими туалетами, раздражает вошедшего Лунардо. Он отбирает украшения у дочери и требует, чтобы жена сняла нарядное платье. Вспыхивает ссора, которая с приходом Марины и Симона только разрастается. Жены недовольны грубым обращением мужей. Мужчины, в свою очередь, — строптивостью жен. Выпроводив их в другую комнату, Симон и Лунардо придаются сладким воспоминаниям о том «добром старом времени», когда женщины были тихи, боязливы и покорны, и насмехаются над «современными» нравами своих жен. С этим они удаляются, прихватив с собой только что пришедшего Кансьяна и оставляя в недоумении его жену Феличе.

Входит расстроенная Маргарита. Она недовольна тем, что Марина разболтала падчерице о предстоящем замужестве. Лючетта горит желанием встретиться с женихом. Феличе сообщает, что Филипетто и граф Риккардо сейчас будут здесь, но в масках и в женских платьях.

Приходят переодетые мужчины. Феличе вынуждает Филипетто снять маску, и молодые влюбляются друг в друга с первого взгляда. Но услышав голос Лунардо, женщины в панике прячут гостей.

Появляются Симон, Кансьян и Лунардо. Последний торжественно объявляет о предстоящей свадьбе своей дочери с Филипетто. Жених и его отец вот-вот должны прийти, и тогда начнется помолвка. Это сообщение приводит женщин в смятение.

Вбегает возмущенный Маурицио: его сын неожиданно исчез! По слухам, он ушел с неким графом, который якобы ухаживает за синьорой Феличе. Тут даже у Кансьяна лопается терпение, и он кричит, что не потерпит более этого негодяя! Услышав оскорбление, граф в бешенстве выскакивает из укрытия, обнаруживая себя и Филипетто. Разражается невероятный скандал.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Лунардо, Симон и Кансьян обсуждают, что делать с одурачившими их женами и какое придумать наказание: свернуть им шеи, отравить, отправить в монастырь? По крайней мере, Лунардо твердо решил, что свадьбы теперь не будет.

Появляется Феличе. Она берет все вину на себя и пытается убедить самодуров в неразумности их поведения. Она обвиняет Лунардо в том, что он едва не сделал несчастной единственную дочь, принуждая ее к браку с незнакомым человеком. А теперь, когда молодые понравились друг другу, упрямец решает расстроить свадьбу!

Перед напором Феличе мужчины постепенно отступают. Марина, Маргарита и Лючетта искренне раскаиваются и умоляют обручить молодых. Мужья сдаются и сменяют гнев на милость.

Филипетто и Лючетту объявляют женихом и невестой.

Театр Покровского Четыре самодура

Кансьян - А. Маркеев, Симон - А. Морозов

Театр Покровского Четыре самодура

Сцена из спектакля

Театр Покровского Четыре самодура

Лунардо - Г. Юкавский, Маргарита - О. Березанская

Театр Покровского Четыре самодура

Сцена из спектакля

Театр Покровского Четыре самодура

Сцена из спектакля

Театр Покровского Четыре самодура

Феличе - И. Курманова

Театр Покровского Четыре самодура

Лунардо - Г. Юкавский

Театр Покровского Четыре самодура

Лючетта - Н. Сивцевич, Маргарита - О. Березанская

Театр Покровского Четыре самодура

Синьорина Фантазия - И. Пьянова

Театр Покровского Четыре самодура

Маурицио - А. Мочалов

Театр Покровского Четыре самодура

Марина - А. Мартынова

Театр Покровского Четыре самодура

Симон - А. Морозов, Феличе - И. Курманова, Марина - А. Мартынова, Граф Риккардо - П. Паремузов

Театр Покровского Четыре самодура

Кансьян - А. Маркеев, Феличе - И. Курманова

Театр Покровского Четыре самодура

Кансьян - А. Маркеев, Феличе - И. Курманова, Симон - А. Морозов, Лунардо - Г. Юкавский

Постановочная группа

Действующие лица и исполнители

Пресса

Екатерина Кретова, Московский комсомолец, 23 мая 2014 г.

Тиранов и зануд победили бабочки

Камерный музыкальный театр имени Покровского представил ривайвл спектакля "Четыре самодура" - комическую оперу Эрманно Вольф-Феррари.

Веселый музыкальный фарс на сюжет комедии Гольдони в постановке режиссера Михаила Кислярова и художника Сергея Бархина – яркое и современное зрелище, в котором важнейшую роль играет остроумный и ритмически безупречный русский текст Екатерины Поспеловой.

В комедии текст очень важен. Даже комические оперы Россини, в которых, как кажется, безусловно доминирует гениальная музыка, знатоками итальянского языка воспринимаются гораздо более адекватно. То, что "Четыре самодура" получили русский текст – стопроцентно верное решение. Тем более, что артисты Камерного театра прекрасно артикулируют и поют (нечастое явление, на нашей оперной сцене) так, что понятно каждое слово.

"Четыре самодура" - актерский спектакль. Несмотря на то, что Михаил Кисляров, как обычно (сказывается его хореографический генезис), насыщает спектакль огромным количеством "мюзикловых" подробностей и находок – в пластике, движении, внедрении элементов клоунады, - главным его инструментом является артист. Каждый персонаж спектакля индивидуален и интересен. И это не маски, чего можно ожидать от драматургической основы Гольдони, это живые человеческие характеры со своей вполне мотивированной придурью. "Немасочность" образов продиктована особенностями музыкального материала: опера написана в начале ХХ века. Музыка стилизует известные оперные образцы (от Моцарта до Верди), но нигде не сваливается в пародию или прямое цитирование. Более того, тот факт, что это партитура ХХ века, чувствуется и слышится в каждом такте: в интонациях, в гармониях, в оркестровке и, конечно, в сквозной форме, наполненной мелодичным речитативами и довольно речитативными ариозо. Адекватность текста этой музыке заслуживает высших похвал: тончайшие нюансы, юмор, отдельные реплики, ироническая интонация – ничто не осталось без внимания либреттистки. Поэтому спектакль интересно не только смотреть и слушать, наслаждаясь отличным пением солистов, но и следить за развитием вербальной интриги.

Прелестны в своем гротескном идиотизме все четыре "самодура", но особенно хороша работа Германа Юкавского, который показал себя как настоящий комический бас. Его буффонада не мешала прекрасно вокализировать, а вокал не отвлекал от блистательной актерской игры. Все дамы, противостоящие самодурству своих мужей, также были на высоте: трусоватая Маргарита (Мария Патрушева), кокетливая Марина (Александр Мартынова) и, конечно, строптивая бестия Феличе (Ирина Курманова), которая научила своих подруг, как можно добиваться от мужчин всего, чего угодно.

Иронично-лирическая линия – Лючетта (Екатерина Ферзба) и Филипетто (Захар Ковалев) не выбивалась из общей стилистики. А рулила всем Синьорина Фантазия (Ирина Пьянова), которая щедро разбрасывала разноцветные краски из своей волшебной палитры, порождая порхающих синих бабочек – символов люби, напоминающих о том, что даже в самой смешной комедии есть место искренним чувствам и нежности.

Татьяна Елагина, OperaNews.ru, 19 мая 2014 г.

"Четыре самодура" по-русски

Возможно, кому-то покажется беспринципным заявление, что в искусстве вообще, и в опере в частности не должно быть догмы. Потому и язык исполнения произведений зарубежных авторов не может быть только оригинальным. Всеобщая тенденция петь Чайковского только по-русски, а Вагнера – по-немецки бесспорна. Но бывают особые случаи, когда аутентичность слова не так важна, как полностью понятный слушателям смысл пропеваемого и происходящего на сцене.

Камерный музыкальный театр им.Б.А. Покровского поступил мудро и правильно, возобновив оперу Эрманно Вольф-Феррари"Четыре самодура" с новым русским текстом. Для поборников оригинала сразу можно заявить, что полукровка (отец-немец, мама-итальянка) Вольф-Феррари писал на итальянское либретто, но мировая премьера состоялась в 1906-м в Мюнхене по-немецки! И еще одно, не менее важное – лёгшая в основу пьеса Карло Гольдони "I quatro rusteghi", написанная на венецианском диалекте, в современном итальянском драматическом театре не всегда играется по авторскому тексту, ибо местами он архаичен и малопонятен, и часто адаптируется для современного зрителя. (Как примечание: пометки-сноски с переводами диалектальных слов были ещё в прижизненных изданиях К.Гольдони. Иные его пьесы, например, знаменитая "Трактирщица", написаны на более понятном общеитальянском литературном языке.)

Здесь важно, чтобы за дело при переводе взялся не просто лингвист, но ещё и музыкант, чувствующий ритм и форму не только стиха, но арии, ансамбля, речитатива, поющегося на данный текст. Екатерина Поспелова – пианистка, филолог и режиссёр по образованию, с этой задачей справилась. Звучали качественные русские стихи, в меру без славянизмов (что случается!) стилизованные под эпоху Гольдони, но современные, остроумные, легко выпеваемые певцами. Вокально-фонетическое удобство – это тоже важно!

Для краткого знакомства с редкой у нас оперой процитирую буклет Камерного театра.

"Четыре самодура" - пятая из пятнадцати опер Вольфа-Феррари. Она была впервые поставлена в Мюнхене в 1906 г. на немецком языке под названием "Die vier Grobiane", и лишь затем в Италии зазвучала на языке оригинальной пьесы под заголовком "I quatro rusteghi".

Пьеса Гольдони "Самодуры" (1760), которая легла в основу оперы, написана, как уже было сказано, на венецианском диалекте. Само слово "rustеghi", ставшее в Венеции нарицательным, многозначно, и может быть переведено как "хамоватый зануда", враг цивилизации, ретроград и тиран. И пьеса – не просто фарс о двух богачах, собравшихся поженить своих детей, а яркая и до сих пор очень актуальная социальная комедия.

Произведение Гольдони не только отражает нравы своего времени и тему вечной борьбы полов, но и противостояние старого и нового порядков. Традиционный уклад олицетворяют отцы семейств (не случайно в Англии опера известна под названием "Школа отцов"), которые уверены, что оберегают жизненную мудрость и правду; женщины же выступают в роли их оппонентов и стараются привнести в привычную рутину дух свободы и праздника.

Вольф-Феррари в своей опере сумел сохранить самобытный стиль комедии, мастерски положив на музыку блестящие тексты, подчеркнув характеры героев и необычные ситуации. Он колоритно передает атмосферу XVII века, умело играет с традициями оперы-буффа, сплетает аллюзии на музыку Верди и Вагнера (кумиров предшествующей эпохи) с подражанием популярным венецианским мелодиям.

В России "Четыре самодура" ставились неоднократно: в Свердловске (1928), в Большом театре (1933), в Перми (1956) и др. В Камерном музыкальном театре опера впервые была поставлена в 2003 году на языке оригинала и теперь возвращается на его сцену в новой редакции на русском языке.

Содержание таково. Два "почтенных отца" семейств - антиквар Лунардо и купец Маурицио (самодуры, оба) решают поженить дочь и сына, Лючетту и Филипетто. Но категорически против, чтобы молодые виделись до свадьбы! Однако жена Лунардо Маргарита и тётка Филипетто Марина, жена самодура Симона, решают помочь молодым познакомиться. При помощи ещё одной бойкой дамы – Феличе, жены скорее подкаблучника, но за компанию четвёртого самодура Кансьяна, они устраивают свидание Лючетты и Филипетто, переодетого в женское платье, прямо в доме Лунардо. Узнав о своеволии женщин, Лунардо в ярости отменяет помолвку, хотя дети сразу же влюбились друг в друга. Но после пылкого объяснения доны Феличе смиряется – свадьба, хэппи энд!

Про музыку Вольф-Феррари подробно рассказано в рецензии 2003 года. От себя добавлю, кроме Россини и веристов порой слышались даже интонации Прокофьева, особенно "Дуэньи", где сюжет и время действия во многом схожи с комедией Гольдони.

Оркестр Камерного театра под управлением Владимира Агронского передал красочную партитуру слаженно, без помарок на слух, с чёткими пассажами струнных и колоритными соло духовых. Особый комплимент фаготу, альтер эго главного самодура Лунардо. Баланс с певцами тоже нигде не вызвал вопросов и сомнений.

Но всё же. При всей музыкальной неординарности произведения слушать эту оперу в аудио-варианте вряд ли бы захотелось. Потому что "Четыре самодура" хорош именно как спектакль. Его привлекательность в тонкой озорной режиссуре Михаила Кислярова, в стильном условно-венецианском карнавальном оформлении Сергея и Татьяны Бархиных. И главное – в актёрских работах. В том "вахтанговском" шутовском начале, в котором как рыба в воде себя ощущают ведущие солисты Камерного театра.

Четыре самодура – басы. Все в гротескных масках с очками и неприлично длинными носами разной формы. Иногда они снимают их ловким движением, оказываясь вполне приятными мужчинами. Первый и главный из них Лунардо. Мощный рокочущий бас Германа Юкавского местами уморительно переходил в ворчливый говорок, вызывая смех публики. Ему часто вторил другой зануда – Симоне, в исполнении Алексея Морозова. Словно пародия знаменитого вердиевского дуэта (Короля Филиппа и Великого Инквизитора) здесь звучит комический дуэт двух басов, когда они вспоминают: "В былые года благонравнее жили, И кроткими жёны, как Ангелы были, Покорны супругам, цвели в тишине, И рот закрывали не только во сне. На кухне сидели и вили гнездо, Вот счастье-то было, а нынче - не тооооо", или даже пародируют женщин фальцетом: "- Что за платье! Как прелестно! Мой портной так не скроит! - Не полнит? Скажите честно! - Ах, нисколько не полнит!"

Поменьше пения у "мягкого самодура" Кансьяна, тоже очень колоритно сыгранного Александром Маркеевым. Всего несколько фраз издаёт отец жениха, купец Маурицио. Но то, как Сергей Байков обыгрывает проход к умывальнику в ключевой сцене скандала - дорогого стоит!

У героя-любовника Филипетто незавидная для тенора партия. Небольшая, без запоминающихся арий. Нескладный очкарик, мальчишка, не умеющий целоваться, у Захара Ковалёва актёрски получился убедительней, чем вокально. То же самое можно сказать и о Графе Риккардо, иностранном аристократе (французе) в исполнении Павла Паремузова.

Наиболее сильное вокальное впечатление из женщин произвела Ирина Курманова, Феличе – самая решительная и смелая из дам. Её сопрано тёмное и тёплое почти как меццо, ровное на всём диапазоне, с хорошей техникой. В финальной огромной арии послышалась усталость, но смотреть на стройную гордую "амазонку " с кнутом было интересно. Добрая тетушка жениха Марина – Александра Мартынова, воплощённая женственность. Как она сладко нежится в ванне, где пену изображают кисейные воланы, как по-кошачьи заигрывает и с престарелым мужем, и со взрослым племянником!

Прекрасно сложился ансамбль мачехи и падчерицы, Маргариты и Лючетты (невесты). У Марии Патрушевой при всей привлекательности облика есть нечто возрастное в тембре голоса. Очень вкусно она выговаривала постоянно: "вот, поди ж ты!" Наталья Сивцевич, наоборот, в тембре сохранила некую регистровую неустойчивость, полудетскость, что с образом плутоватой девчонки здесь отлично сочеталось. Кукольный театр белой и чёрной перчаток – невесты и жениха, артистка могла бы показывать отдельным номером. А как обе виртуозно "вязали" на спицах, изображая работу перед строгим мужем и отцом!

Ещё один персонаж – Синьорина Фантазия, клоунесса в маске, то в мужском трико, то в юбке. Скрипка в её руках, повернутая нижней декой, превращается в палитру художника. Мало пения, нарочито характерного, много хореографии и пластики. Ирина Пьянова запоминается, как карнавальный дух, дань комедии дель арте.

Хотелось бы посмаковать все простые, но отлично работающие находки спектакля, но скажешь "синие мотыльки из фольги на тонких гибких проволочках" - и непонятно, что вытворяют актёры с бутафорскими атрибутами и отчего такой хохот в зале. Это надо видеть! Причём, более всего посоветовала бы идти на спектакль супружеским парам, лучше со стажем. Узаконенное равноправие полов в наше время не отменяет природного "единства и борьбы противоположностей", т.е. мужского и женского начала. Потому: "Пускай попыхтят, посопят, полютуют небыстрые эти тугие умы, а после станцуют, как скажем им мы!" И да здравствует Театр!

Ирина Шымчак, Музыкальный клондайк, 18 мая 2014 г.

Быстро, весело, легко, или Русский бунт в игрушечном доме

Во время нашей последней встречи и интервью Дмитрий Бертман сказал замечательную фразу: "Покровский всегда со мной"…Но, попав в чудесный дом на Никольской, где располагается Камерный музыкальный театр им.Б.А.Покровского, убеждаешься в том, что Борис Александрович незримо присутствует не только в сознании своих учеников.

Театр Покровского, как мы привыкли его называть, весьма необычен даже для Москвы. Он не гонится за модой, не пытается быть в тренде, а зачастую и вообще шагает вопреки ему. Но светлое дыхание основателя не покидает всего того, что в театре происходит. Заходя с Никольской в фойе, сразу попадаешь в атмосферу немного сказочную. Голубые тона интерьера и множество зеркал прекрасно сочетаются друг с другом, причудливо дробят и умножают пространство, и посетитель сразу понимает, что попал он в место необычное, где его ждет что-то очень интересное. Зал у театра небольшой, сцена маленькая, а в оркестровой яме даже камерному оркестру бывает тесно. Но это не вызывает противоречия, ведь в названии театра присутствует слово "камерный", и ощущение камерности возникает с самого начала, никак не влияя на качество спектаклей, представленных на суд публики.

Вот и на прошедшей неделе в Камерном музыкальном театре им. Б.А.Покровского случилось событие, которое легко могло бы озадачить любителей оперы. В то время, когда общим правилом для любых, самых отдаленных, оперных театров и трупп стало исполнение произведений на языке оригинала, театр решился представить свою постановку оперы-буффа 2003 года "Четыре самодура", изначально поставленную Михаилом Кисляровым на итальянском, с новым русским либретто, авторства Екатерины Поспеловой. Шаг смелый, хотя и неоднозначный. Театр мотивировал его осуществление своим видением современной ситуации в оперном мире, а главным образом, необходимостью сократить дистанцию между оперой и зрителем. И надо признаться, что попытка эта удалась…

Комическая опера итальянского композитора Эрманно Вольф-Феррари "Четыре самодура" по комедии Карло Гольдони "Самодуры" - вещь известная в Европе, в России также ставилась неоднократно. Вольф-Феррари в своей опере сумел сохранить самобытный стиль итальянской комедии, мастерски подчеркнув характеры героев выразительными музыкальными штрихами. Карнавальная Венеция XVIII века словно выплескивается из яркой, стремительной, сочной музыки.

Режиссер-постановщик Михаил Кисляров и музыкальный руководитель постановки Владимир Агронский преподнесли зрителям роскошный подарок.

Начало спектакля, как всегда в театре Покровского, заинтриговало. С первыми тактами из-за кулис на сцену проникла забавная Синьорина Фантазия, в исполнении Ирины Пьяновой. Фантазия нашла одиноко лежавшую на полу скрипку со смычком, радостно удивилась, а перевернув скрипку, обнаружила на ее обратной стороне палитру. С помощью палитры и смычка, как кисти,  нежными прикосновениями и широкими мазками Синьорина Фантазия оживила пространство сцены, заигравшее солнечным теплым светом… И перед нами предстала веселая картина крошечного, почти игрушечного по ощущению, венецианского купеческого дома, в котором тоскуют запертые мужем-тираном две женщины – мать и дочь. История четырех самодуров, их взбунтовавшихся жен и влюбленной пары хорошо известна, пересказывать ее не имеет смысла, но несколько слов о постановке все же хочется сказать.

Великолепно продуманные сценография и декорации (работа художника-постановщика Сергея Бархина), множество милых, остроумных деталей, яркие, но нежные желтые тона, которые составили основу колористического решения сцены, и стремительный темп, с которым на сцене осуществляются все действия, непринужденно создают у зрителя атмосферу праздника и карнавала, которые на самом деле присутствуют незримо в сюжете.

Использование русского либретто действительно облегчило понимание того, что происходит с героями, добавило сотни смысловых оттенков и нюансов, как в их диалогах, так и в самом сюжете. Решение все же смелое, но оставим зрителю решать, насколько оно правомерно. У меня почему-то есть уверенность, что зритель проголосует "за".

Музыкально и вокально спектакль задуман и исполнен тщательно и без провалов.

Четыре "самодура" - великолепны. Герман Юкавский  блистал в роли самого главного тирана -  Лунардо-антиквара. В сурового купца Маурицио, отца юного Филипетто, воплотился Алексей Мочалов, в роли вредного купца Симона выступил Роман Шевчук, а самым безобидным, но пытающимся подражать остальным тиранам мужского пола, при этом нежно любящим красавицу-шельмовку жену Феличе, горожанином Кансьяном стал Алексей Прокопьев.

Остальные мужские партии – весьма характерные для оперы-буффа – юный, наивный, горячо влюбленный Филипетто, в исполнении Виталия Родина, и забавный, готовый на любые "подвиги" для прекрасных дам волокита граф Риккардо, которого с улыбкой сыграл Алексей Сулимов.

Самая трудная роль досталась "главному" из самодуров – басу Герману Юкавскому, который впечатлил публику невероятным голосовым диапазоном – сложнейшая партия подразумевала и самые нижние регистры, и фальцетные высоты…А уж когда Герман изображал женскую болтовню, тут же мгновенно переходя обратно в бас, публика была в восторге. Да и драматически роль Лунардо удалась Юкавскому блестяще. Его "самодур" вызывает не только смех, но и сочувствие…

Женские партии также получились характерными и выразительными. В роли Маргариты, жены Лунардо – сочное меццо Ольга Березанская. Созданный ею образ убедительно и точно передал характер боязливой, но жаждущей любви, красоты и веселья жены главного тирана.

Ирина Алексеенко в роли очаровательной плутовки Марины была безусловно хороша. Чистое, звонкое сопрано настолько комфортно воспринималось ухом, что Марину хотелось слушать и слушать...

Лючетта, стремящаяся вырваться из-под тирании отца-самодура Лунардо, и ради этого готовая выскочить замуж, в исполнении Натальи Сивцевич предстала свежей и милой девушкой, скорее даже, шаловливым непоседой, кокетливо играющим кружевами и голосом. Ее появление оживляло мизансцены яркими красками эмоций, при этом Наталья была абсолютно естественна и раскованна.

Феличе, женщина-вамп, легко манипулирующая мужчинами, в исполнении Татьяны Ветровой, и образом, и голосом заполняла собою все пространство. Роль красавицы-модницы, держащей своего мужа под каблуком, умело распутывающей нити раздора, и в конце концов добивающейся победы над растерянными "самодурами", удалась Татьяне прекрасно.

Еще одна "женская" роль, о которой упоминалось в начале – Синьорина Фантазия, лицо вымышленное, она же служанка Марины, в исполнении Ирины Пьяновой – ненавязчиво присутствовала везде, смешливыми движениями и забавными одеждами внося оживление и легкость в мизансцены.

И, безусловно, безмолвным, но полноценным персонажем, трепещущим, исчезающим, манящим стали сверкающие голубые мотыльки в руках героев-самодуров. Как затерявшиеся, мятущиеся души огрубевших мужчин, как вырывающиеся на волю эмоции…этакий смысловой небольшой штрих.

Спектакль смотрится на одном дыхании, несмотря на то, что длится довольно-таки долго – для буффы два с половиной часа музыкального действия –  многовато. Тем не менее, яркость, свежесть, задор и темп происходящего на сцене увлекают, вызывая радость и смех. Так что наш совет тем, кто устал от ежедневных забот и монотонности жизни – идите на "Четырех самодуров" в Театр Покровского, хорошее настроение и позитив обеспечены!

Петр Поспелов, Ведомости, 20 мая 2014 г.

В Камерном музыкальном театре возобновили оперу "Четыре самодура"

Опера итало-немецкого композитора Эрманно Вольфа-Феррари написана в 1904 г., при этом она равно далека от романтизма, веризма, экспрессионизма и импрессионизма. Исследователи относят композитора к неоклассицизму, и внешние признаки оного имеются: мелодия и нехитрый аккомпанемент. В наш век, уставший от модернизма и авангарда, творчество Вольфа-Феррари понемногу начинают осваивать заново. При желании можно увидеть в нем рыцаря простоты, хранящего секреты вечности и не зависящего от мод своего времени. Беда в том, что органики, да и, попросту говоря, таланта в его музыке маловато: во всей опере есть три-четыре симпатичных номера, выделяющихся на общем низкокалорийном фоне.

Сказанное нисколько не бросает тень на репертуарный выбор Театра имени Б. А. Покровского: история оперы заслуживает внимания даже в своих второстепенных проявлениях. "Четырех самодуров" здесь уже ставили в 2003 г., теперь спектакль возобновлен по случаю юбилея его постановщика: скоро главному режиссеру театра Михаилу Кислярову исполнится 60 лет. Отличие в том, что теперь опера идет не по-итальянски, а в русском переводе, который осторожно модернизирует лексику комедии Гольдони, взятой в основу сюжета.

Спектакль получился таким же, как и опера. Все вокруг увлекаются авторской режиссурой, а здесь максимум произвола — клоунесса по имени Синьорина Фантазия, по мановению руки которой (а рука с кисточкой) на сцене материализуются персонажи. Их много, и драма (а не комедия) в том, что ровный ансамбль из них никак не собирается. Если бы все они играли так же остро и точно, как играет Алексей Морозов, а пели бы так же красиво, как поет Ирина Курманова, желать осталось бы только того, чтобы и оркестр под управлением Владимира Агронского зазвучал бы с достойной партитуры диетической стройностью.

Игорь Корябин, OperaNews.ru, 19 мая 2014 г.

Притягательное самодурство

Две рецензии на один спектакль в одном выпуске – совершенно новый жанр для нашего журнала. И, тем не менее, редакция решилась на этот эксперимент. Во-первых, сама постановка того стоит. Во-вторых, наши авторы посетили ее в разные дни с несколько различными составами. Да и взгляды их не тождественны и дополняют друг друга. Надеемся, читателю это будет интересно.

Может ли самодурство быть притягательным? Может, если речь идет о комедии Карло Гольдони "Самодуры", известной у нас не столь широко, как другие его пьесы. Может ли самодурство быть обаятельным? Может, если вспомнить о прелестной комической опере Эрманно Вольфа-Феррари "Четыре самодура", либретто которой апеллирует к пьесе Гольдони. Может ли самодурство быть увлекательным? Может, но для того, чтобы это почувствовать, необходимо увидеть постановку "Четырех самодуров" в Камерном музыкальном театре им. Б.А. Покровского, один из эксклюзивов этой труппы, которым ее коллекция пополнилась не сегодня, а еще в 2003 году.

Не следует думать, что предшествующая отечественная история постановок этой оперы не существует: она есть, просто "весьма глубоко утонула" еще в XX веке. Нынешний же информационный повод, связанный с возобновлением спектакля Михаила Кислярова, созданного им в тандеме со сценографом Сергеем Бархиным и художником по костюмам Татьяной Бархиной, связан с ретроспективой работ режиссера, приуроченной к его юбилею. Есть, правда, одно новшество. Премьера 2003 года обращалась к оригинальному италоязычному либретто Джузеппе Пиццолато, основанному, в свою очередь, на предшествующей версии Луиджи Суганы и написанному, как и пьеса Гольдони, на венецианском диалекте. На сей же раз эта опера, по своему музыкальному языку не столь популярная и не столь "народная", окончательно приблизилась "к народу" за счет своего нового русскоязычного текста, созданного Екатериной Поспеловой.

Вопрос о том, исполнять ли оперу на языке оригинала или на языке страны исполнения, весьма не празден. В данном случае даже непонятно, что считать за оригинал. Формально – итальянскую редакцию под названием "I quatro rusteghi", но ее первые представления в Италии (в Милане и Венеции) состоялись только в 1914 году, в то время как мировая премьера этого опуса под названием "Die vier Grobiane" – немецкий перевод был осуществлен Германом Тайблером – в 1906 году прошла в Мюнхене. И совершенно даже неважно, с какого языка было переведено нынешнее русскоязычное либретто, ведь в подобных перелицовках всегда неизбежны слуховые компромиссы как стилистически-языкового (фонетического), так и эквиритмического свойства.

Для широкой публики, которая ходит в оперный театр, как в драматический, то есть "смотреть оперу", русский текст – вариант просто идеальный. И это особенно важно, когда речь идет об опере-буфф, в которой молниеносная реакция на любой изгиб сюжетной коллизии абсолютно оправдана и необходима по своей сути. Но для гораздо более узкой прослойки меломанов, которая ходит в оперу "не только ее смотреть, но и слушать", этот вариант всегда будет казаться неполноценным. И так будет, несмотря даже на то, хороша сама по себе постановка или нет. В данном случае, постановка очень даже хороша, и она очень даже демократична, если говорить о привлечении к оперному театру именно широкой публики.

Несмотря на то, что композитор родился в Венеции, имя, данное ему при рождении, звучит на немецкий лад: Герман Фридрих Вольф. Но в музыкальном почерке немца-итальянца Эрманно Вольфа-Феррари, большую часть жизни прожившего в Германии, но умершего, опять же, в Венеции, уже явственно – причем, весьма причудливо – сочетается немецкое по отцу и итальянское по матери. С первых тактов "Четырех самодуров" музыка не западает в душу безоговорочно и стремительно. Однако, постепенно продвигаясь к финальной развязке, всё отчетливее начинаешь понимать, что неистово смелые сочетания стиля позднего Верди (если иметь в виду его "Фальстафа"), раннего Вагнера (если иметь в виду, к примеру, его "Запрет на любовь") и тех новых диссонансов, которые принес наступивший XX век, начинают захватывать тебя с непрерывно нарастающим итогом.

В "Четырех самодурах" есть много мелодически красивых сольных страниц, хитроумно закрученных ансамблей, озорного и светлого комического лицедейства, но всё это уже неимоверно далеко от традиционности итальянской оперы-буфф, которая, по большому-то счету, закончилась на знаменитом Россини и его менее знаменитых современниках. Необычная манящая новизна музыки Вольфа-Феррари совершенно изумительно зиждется на безупречной драматургической выстроенности либретто и том, с какой степенью "вкусности" к его театральному воплощению подходит Михаил Кисляров. И мне сразу же вспоминается другая его работа. Речь идет о постановке "Трех Пинто" Вебера – Малера, изумительно решенной в эстетике пластического театра мимов, иными словами – в стилистке комедии dell’arte XXI века.

Кажется, в "Четырех самодурах" частично опробована первая примерка такого подхода – пока еще робкого и весьма сдержанного. Конечно, в мизансценах обсуждаемого возобновления превалирует реалистичность, но при этом она весьма эффектно сочетается с удачно найденными пластическими решениями – по своей сути, ассоциативными, абстрактными, но исключительно точно бьющими в цель. Связующими и определяющими символами этой современной комедии dell’arteявляются не только гротесково-скрюченные накладные носы четырех самодуров (Лунардо, Маурицио, Симона и Кансьяна), но и прелестный мимический образ, который назван в программе Синьориной Фантазией. Роль вымышленного персонажа-мима, находчиво укрупненная и творчески переосмысленная режиссером, берет старт от единственного прописанного в либретто образа служанки – служанки персонажа по имени Марина (жены Симона, приходящейся теткой Филипето, сыну Маурицио). А коллизия сюжета и состоит в том, что Филипето и Люсьету, дочь Лунардо, отцы-самодуры буквально хотят поженить друг на друге вслепую.

Собственно, весь комический сыр-бор разгорается именно из-за этого – и в схватку с самодурами вступают их жены. Расстановка оперных сил явно ассиметрична: самодурство Маурицио, персонажа "без жены", вполне можно назвать пассивным. Активному же обострению приступа самодурства трех оставшихся персонажей противостоят уже названная Марина, а также Маргарита (вторая жена Лунардо) и Феличе (жена Кансьяна). В качестве побочной сюжетной линии в общую неразбериху комедии вплетается флирт Феличе с графом Риккардо, в нынешней редакции оперы – гламурным французом. Мизансценическое построение спектакля весьма живо и зрелищно, а дирижер-постановщик новой редакции Владимир Агронский, вслед за музыкальным руководителем постановки 2003 года Анатолием Левиным, весьма умело и сосредоточенно изящно собирает оркестр в аппетитно-звучную многокрасочную симфонию праздника жизни.

Однако на этом празднике жизни я всё же ощущал себя не вполне комфортно по причине его какого-то рутинного и малоизящного, хотя, надо признать, в целом, и достаточно добротного вокального наполнения. Труппа этого театра традиционно сильна певцами-актерами, и на сей раз актерские комические перевоплощения были весьма убедительны. В отношении же ощущения ими музыкальной деликатности вокальной линии, в отношении прочувствованности ими ее стилистической изысканности схожая брутальность картин вырисовывались как в цехе женских, так и мужских голосов. Несомненно, все они, как один, складывались в дружный ансамбль, но в его слаженности наблюдалась и "слаженная передержанность", увлечение явно неакадемической манерой "пения в голос", непрерывным противоестественным "поддаванием звучка".

В партиях четырех самодуров на втором премьерном спектакле я услышал Германа Юкавского (Лунардо), Алексея Мочалова (Маурицио), Романа Шевчука (Симон) и Алексея Прокопьева (Кансьян). В образах трех несговорчивых жен предстали Ольга Березанская (Маргарита), Ирина Алексеенко (Марина) и Татьяна Ветрова (Феличе). Пару молодых голубков исполнили Наталья Сивцевич (Люсьета) и Виталий Родин (Филипето). Встречу с весьма экстравагантным типажом приготовил публике Алексей Сулимов (Риккардо), а очаровательной Синьориной Фантазией оказалась Ирина Пьянова. Я увидел и услышал всех. Я увидел и услышал, что каждый из солистов выкладывался по полной. Но в какой-то момент я понял, что просто сросся с широкой публикой, ибо смотреть было гораздо интересней, чем слушать. И я абсолютно уверен, что брутальная тяжеловесность и неуклюжесть русского текста также в немалой степени была тому причиной, но в отношении этого, как говорится, ничего уже и не попишешь…

Мария Жилкина, Belcanto.ru, 17 мая 2014 г.

Обаятельные самодуры на сцене театра Покровского

13 мая 2014 года на сцене Московского Камерного музыкального театра им. Б.А. Покровского с успехом прошла премьера комической оперы "Четыре самодура" (композитор Эрманно Вольф-Феррари, либретто Л. Суганы и Дж. Пиццолато по комедии Карло Гольдони "Самодуры").

В отличие от предыдущей постановки этой оперы на языке оригинала (премьера состоялась 20 апреля 2003 года), нынешняя версия исполняется на русском языке (перевод Екатерины Поспеловой). Режиссер-постановщик и хореограф Михаил Кисляров и дирижер-постановщик новой редакции Владимир Агронский представили нам превосходный спектакль, приятнейший на слух и не лишенный пищи для ума.

Комической опере "Четыре самодура" в этом году исполнилось 110 лет. Первое представление состоялось в Германии в 1904 году, и затем она успешно прошествовала по разным странам Европы, включая Россию. Автор музыки — композитор Эрманно Вольф-Феррари (сын немецкого художника и итальянки) объединил в своем творчестве достижения итальянской и австрийско-немецкой оперы XVIII-XIX веков, по-своему переосмыслив и раскрасив чисто музыкальные приемы под современные ему задачи сценического представления.

В результате на примере "Четырех самодуров" мы видим, как может рождаться уникальная оперная конструкция: вроде это и опера-буфф, как мы привыкли ее себе представлять, но тот уровень тщательности, с которой композитор мелодически прописал и оркестровал ее музыкальное содержимое (два с половиной часа чистого звучания, крайне разнообразного и красочного), заставляет воспринимать это как развлечение гораздо более высокого порядка, чем просто комическая безделушка.

К сожалению, автору выпало жить и творить в неоднозначное время.Суетливый двадцатый век уже наступил, цена времени зрителя резко подскочила вверх. Искусство начало поляризоваться на популярное (облегченное, незамысловатое, специально упрощенное для восприятия массовым потребителем) и элитарное (для очень хорошо подготовленных ценителей, профессионалов, а также эстетствующих снобов). Старой доброй опере на пятки наступала уже не только оперетта, но и кинематограф, и совсем легкие музыкальные жанры. Получившие более-менее достойное признание при жизни композитора, оперы Вольфа-Феррари довольно быстро стали жертвами переменчивой моды и в активно повторяемый репертуар ведущих мировых сцен сегодня не входят, хотя время от времени исполняются.

Думаем, что общая концепция Театра Покровского — постараться дать старт, вдохнуть жизнь в редко звучащие или новые, только написанные произведения — скорее всего, успешно будет работать и на русской версии "Четырех самодуров", поскольку это материал для слуха поклонников музыкального театра самый что ни на есть благодатный. Да и понятность слов комедии, переведенной теперь на русский язык, тоже сыграет свою роль.

Сюжет пьесы Гольдони, великого комедиографа, и оперы Вольфа-Феррари, последнего рыцаря оперы-буфф, формально привязан к быту венецианских купцов XVIII века. Но на самом деле он бессмертен и очень актуален для современной России — о "войне полов", вечном споре мужчин и женщин за право принимать решения.

Жены и дети трех "самодуров" стонут под гнетом отцов семейств, и только вмешательство супруги четвертого — бойкой синьоры Феличе, разрешает конфликт к всеобщей радости. Ну и конечно, какая итальянская комедия без забавных скупых богачей, расточительных модниц, отчаянных кавалеров-волокит, романтических юных влюбленных, карнавальных масок, веселых розыгрышей и темпераментных семейных скандалов — всё это присутствует, причем оформленное не в скрипучие клавесинно-речитативные выбросы, а пропетое в красивых мелодиях и оркестрово раскрашенное на импрессионистский манер.

Вневременная актуальность сюжета, к счастью, не спровоцировала постановочную команду на эксперименты с "радикальным осовремениванием".Режиссерский подход оказался самым что ни на есть традиционным, но скучным от этого спектакль не стал, в нем очень много движения, динамизма, но какого-то очень здорового, экологичного. Даже сцены мрачного единения и взаимопонимания между скупцами-самодурами сопровождает полет бабочек с блестящими крыльями.

Всё буквально заряжено активностью и позитивом. Тому способствуют яркие солнечно-желтые краски в сценографии (художник-постановщик Сергей Бархин) и изысканные, стилизованные под условную старину платья (художник по костюмам Татьяна Бархина).

Не уступала и вокальная сторона проекта. Центром интриги, не только в силу главенствующего положения в пьесе, но и по качеству проделанной работы стал бас Герман Юкавский (Лунардо). Партия технически очень трудная, с огромным размахом диапазона, даже просто спеть ее — уже задача, а еще и изобразить грозного, но одновременно по-своему заботливого и несчастного старика — задача в квадрате. Юкавский заслуженно собрал наибольшие аплодисменты зрителей, вероятно, за счет того, что смог не только выставить на посмешище, но в чем-то и понять своего героя.

Из исполнительниц женских партий так однозначно отдать кому-то пальму первенства уже невозможно. По-своему хороши были и Екатерина Ферзба (Лючетта), и Ирина Курманова (Феличе). У Екатерины Ферзба партия дочери главного героя не превратилась в роль пустовато-бессловесной возлюбленной-куколки, как по либретто, у нее скорее вышел эдакий "бесенок в юбке", а сочетание очень звонкого и подвижного голоса с полным отсутствием страха выглядеть или звучать некрасиво (нашим сопрано, увы, чаще все же свойственного) — залог ее успеха в комических операх. Ирина Курманова, напротив, подошла к делу серьезно и основательно, покорила красивым звукоизвлечением на длинных нотах, тщательным пропеванием своей партии, да и внешне получившийся образ хитрой красотки, то манипулирующей, то в открытую доминирующей над своим супругом — был весьма эффектен.

Александра Мартынова (Марина) построила образ гламурной примы (привычно ожидаемый от оперной сцены, и уже тем самым милый зрительскому сердцу), хотя вокал ее звучал несколько инструментально. И, наконец, единственная меццо — изящная Мария Патрушева (Маргарита) хорошо потрудилась над органичностью сценического движения, да и партия у нее была непростая и с точки зрения диапазона, и по участию в ансамблях. Достойно прозвучали опытные бас-баритон Алексей Мочалов (Маурицио) и баритон Алексей Морозов (Симон).Впрочем, кроме, пожалуй, романтической партии тенора Филипетто (Захар Ковалев), обо всех остальных можно сказать, что это только мы знаем об их вокальной специализации, а буквально из музыки этого вовсе не следует. Что мужские, что женские партии в этой опере написаны достаточно широко по охвату диапазона, так что их принадлежность, например, меццо-сопрано или басу весьма условная, да и технических сложностей в них немало.

К сожалению, в отличие от справившихся вокалистов, немножко подмазали по технической части некоторые артисты-инструменталисты, но спишем это на фактор премьерного волнения, поскольку, в целом, оркестр звучал очень добротно и проработанно, в меру мягко, под акустику камерного театра, в меру красочно.

Что же еще можно добавить о спектакле? Наверное, это одна из немногих сегодняшних театральных постановок, на которую смело можно брать с собой пожилых родителей, детей-подростков, а также лиц, страдающих депрессией, повышенной скупостью и ипохондрией. Ну а здоровому зрителю порция позитива и изысканного удовольствия, такого редкого в наше время, тем более не повредит.

Приобрести билет на спектакль

Вы можете приобрести билет на спектакль в режиме онлайн на нашем сайте.

Следите за театром в социальных сетях:

+7 495 606 70 08

Москва, ул. Никольская, д. 17, стр. 1
м. Лубянка, Площадь Революции, Театральная

© 2005 - 2018 Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б.А. Покровского

Раздел для сотрудников театра