Ирина Курманова

Ирина Курманова

В 2007 году окончила Академию хорового искусства (класс профессора Чумаковой С.И.).

В Камерном музыкальном театре им. Б. А. Покровского работает с 2008 года.

Ирина Курманова Театр Покровского

Композитор - И. Курманова, Учитель танцев - А. Цветков-Толбин. "Ариадна на Наксосе"

Ирина Курманова Театр Покровского

Композитор - И. Курманова, Цербинетта - К. Ферзба. "Ариадна на Наксосе"

Ирина Курманова Театр Покровского

Преполовенская - И. Курманова, Варвара - И. Алексеенко. "Мелкий бес"

Ирина Курманова Театр Покровского

Сцена из спектакля. "Мелкий бес".

Ирина Курманова Театр Покровского

Идамант, "Идоменей"

Ирина Курманова театр покровского

Серафима-И.Курманова, Голубков-И.Вялых, "Бег"

Ирина Курманова театр Покровского

Женщина. "Голос"

Ирина Курманова Театр Покровского

Женщина. "Голос"

Ирина Курманова театр покровского

Лиза Калитина, "Дворянское гнездо"

Ирина Курманова театр покровского

Лорелея, "Век DSCH"

Ирина Курманова теат

Надя Зеленина, "После Онегина"

Ирина Курманова театр покровского

Октавия, "Коронация Поппеи"

Ирина Курманова театр покровского

"Контракт для Пульчинеллы с оркестром"

Ирина Курманова театр покровского

Дорабелла, "Так поступают все женщины"

Исполняет партии в спектаклях театра:

Алиса Никольская, журнал Городские развлечения, 18 ноября 2016

Ирина Курманова: "Важные жизненные решения ко мне всегда приходят сами".

Диапазон сыгранных ею ролей поражает воображение: от нежной Серафимы в "Беге" Николая Сидельникова и пылкой чувственной Женщины — героини монооперы "Человеческий голос" Франсиса Пуленка до отважной любящей Леоноры в одноименной опере Бетховена, "черта в юбке" Феличе из "Четырех самодуров" Эрманно Вольфа-Феррари и гордого страдающего Идаманта в моцартовском "Идоменее". Одна из ведущих солисток Камерного театра им. Б. А. Покровского Ирина Курманова любима зрителями и режиссерами, способна удивлять в каждой новой работе. Все, кто приходит на спектакли с участием Ирины, сразу запоминают ее утонченную красоту и кристально-чистое, чуть холодноватое сопрано.

О любимых ролях, соотношении театра и жизни, о сложностях и радостях профессии, о взаимоотношениях с собственной актерской природой и многом другом — в нашем разговоре.

— Ирина, нынешний сезон для Камерного театра – сорок пятый. А какой по счету этот сезон для вас?
— Я работаю здесь девятый сезон.
— И это ваш первый театр?
— Да, я сюда пришла прямо со студенческой скамьи – с вокальной студенческой скамьи (у меня было их несколько). Закончила учебу, в ноябре того же года было прослушивание, и я оказалась здесь.

— Почему выбрали именно Камерный?
— Так получилось. Я училась на пятом курсе, и на моих дипломных показах были тогдашняя завтруппой и директор театра. Они сказали, что если у меня есть желание и возможность, то я могу прийти прослушаться. Я пришла, и меня взяли. То есть как-то оно меня само нашло.

— Значит, судьба.
— Видимо, да. Я больше никуда и не ходила, других прослушиваний не пела. У меня вообще такой характер – я иду всегда по течению, и думаю, что течение всегда приводит куда нужно, а куда не нужно – не занесет. Не привыкла я в жизни толкаться локтями. Мне так легче. Я не спокойная и не пассивная – я просто работаю, отдаюсь делу на сто процентов, а какие-то важные жизненные решения ко мне всегда приходят сами. Не буду что-то делать наперекор, что-то просить, требовать, могу только намекнуть. А все вещи, которые мне не удались, я очень быстро отпускаю.

— То есть никогда не было ощущения, что мимо проходит какая-то интересная партия, какой-то проект?
— Поначалу было. И я даже очень переживала по этому поводу, было поедено немало нервов, и слез пролито. А через какое-то время я понимала, почему так произошло, почему это было не нужно. Конечно, я не говорю, что такие взгляды останутся навсегда, может быть, я их еще пересмотрю. Но пока – так.

— Значит, все те роли, которые вы бы хотели сыграть, вас нашли?
— Да. Если посмотреть на репертуар Камерного театра, то тот репертуар, который я бы хотела, я и пою. А то, о чем я думала и никому не озвучивала, потом понимала, что мне это и не надо. Понимала за счет, например, каких-то своих концертов, другого пения. В этом театре меня уже хорошо знают, и более опытным людям виднее, что мне нужно. Так что живу "под присмотром".

— Значит, вы абсолютно доверяете руководству театра?
— Да. За все сезоны, что я здесь работаю, я убедилась, что была права. Надеюсь, дальше будет так же.

— Но какой-то момент рефлексии у вас присутствует по отношению к себе?
— Да. И я только недавно это поняла. Может быть, стоит не только плыть по течению, а что-то еще делать… Нынешний сезон, кстати, для меня этим очень интересен. Его начало не похоже на начало других, у меня есть какое-то волнение, ощущение перемен. Я начала меняться.

— Есть ли среди уже сыгранных ролей та, что раскрыла вас полностью, реализовала ваши возможности?
— Буквально за последние сезоны я обогатилась ролями, которые очень меня обрадовали, хотя я их боялась. Например, Леонора, которая с каждым разом получается у меня все лучше и лучше, но очень пугала вначале. Она меня раскрывает, я многому учусь от спектакля к спектаклю, я каждый раз расту, даже психологически. А партия, которая очень мне помогла, окрылила меня – Идамант в "Идоменее". Я до этого много чего пела, но именно эта партия заставила поверить в себя. А моя вершина, моя проверка, за которую я даже ставлю себе оценки – это Леонора. Вряд ли у меня было – и даже будет – что-то более сложное. И по музыке, и по психологизму, и по сложности самой роли. Иногда думаешь, как бы дожить на своих двух ногах до конца спектакля…

— Но, наверное, Леонора и из самых приятных ваших работ
— Безусловно. Когда я ее пою, то всегда думаю – а что будет завтра? И каждый раз назавтра я просыпаюсь абсолютно в голосе и могу спеть еще раз. Это было для меня приятным сюрпризом и важным критерием: раз я живая, и даже живее всех живых, то это "мое".

— Вы упомянули Идаманта в "Идоменее". У вас ведь целая галерея мужских персонажей…
— Да. Секст в "Юлии Цезаре", Композитор в "Ариадне на Наксосе", в Леоноре тоже есть этот мотив – она, конечно, женщина, но когда ее видят другие, она мальчик, Фиделио. И Идамант. Я начинаю приноравливаться к таким "брючным" партиям. Единственное, что в этом не люблю – когда женщина начинает играть мужчину и пытается повторить его повадки. Я иду абсолютно не по этому пути – играю женщину с мужским характером. Ведь если я буду играть "натурального" мужчину, с широкими плечами, это будет выглядеть странно, тем более я сама некрупного телосложения. Я стараюсь прийти к этому с помощью осознания, даже влюбляюсь – в поэтичном смысле. Но ничего такого "сексуального" по-мужски я намеренно не делаю. И не люблю, как это делают другие. Но такие партии мне очень интересны. Интересно попробовать эту эмоциональность, напористость – и потом я даже в жизни начала находить в себе такие черты.

— Вы удивились, когда вам впервые предложили такую роль?
— Я не удивилась – я разозлилась. Рвала и метала – правда, про себя. А потом, прямо с первой репетиции, зацепила, как к этому приноровиться, не стала из себя ничего строить – в этом, конечно же помог режиссер – и все получилось.

— А кто был первым из этих героев?
— Как раз Идамант. И с первой же сцены, с первой арии все пошло правильно, через прямой контакт, никакой "телесности". А на сценических репетициях я совсем успокоилась. Но в какой-то момент я поняла, что если бы режиссер сказал сделать все по-другому, я бы уже смогла приноровиться – я уже набралась некоторого опыта, и понимала, что есть жизнь, а есть сцена. Я научилась отделять. Кстати, своих героев и героинь я никогда не называю "я", всегда воспринимаю их в третьем лице. Для меня это очень важно, потому что именно тогда я могу сделать все, что мне скажут, я не примеряю их на себя как на личность, и из-за этого могу достаточно раскрепоститься. И три-четыре часа, пока идет спектакль, я называю себя именем своей героини – для меня это такой прием, чтобы погрузиться "туда".

— Значит, вы своих персонажей по окончании спектакля оставляете в театре, они не влияют на вас потом в жизни?
— Ну, что-то я могу от них перенять – во всяком случае, могу выпустить пар. Например, дома или где-то перенервничала, а на сцене как раз надо с кем-то ругаться – вот я выпускаю "дым из ушей", и потом остаюсь спокойной. А по-другому нельзя. Я совсем недавно поняла, что слишком много себя оставляю на работе, ведь у нас такая работа, которая затмевает все. Но я осознала, что моя собственная жизнь – это моя собственная жизнь. Моя родная сестра – экономист, и она приходит домой и занимается своей семьей, проблемами, проблемами подруг, у них какие-то обсуждения, фильмы, и так далее. У меня же до определенного момента не было ничего такого. Но теперь стараюсь, чтобы было иначе – вот я пришла домой, и это уже дом, уже не работа. А то можно чокнуться. Я бы уже не выдержала такого количества театра в своей жизни. Я настолько эмоциональная, что должна сама себя беречь.

— Вспоминая Леонору: есть ощущение, что вам очень идут образы трагических, страдающих героинь. На ваш взгляд, это вам соответствует? Или вам одинаково интересны и близки любые образы?
— Знаете, у меня есть роль в спектакле "Четыре самодура", это комедия, и я там играю чуть-чуть гротескно – и чувствую себя очень комфортно. Но таких ролей у меня немного. У нас еще был спектакль "Контракт для Пульчинеллы с оркестром", мне он тоже нравился. Конечно, настоящее удовольствие я получаю от таких напряженных драматических ролей. Но и комедий хотелось бы побольше. Комедийные спектакли я всегда смотрю за кулисами, наблюдаю, как работают партнеры, превращаюсь в зрителя, и получаю удовольствие. Иногда даже смотреть на партнеров нравится больше, чем выходить потом самой. Такие моменты отдыха и радости.

— В репертуаре Камерного театра много современной оперы. Насколько близок вам такой материал? Трудны ли современные композиторы, насколько интересно их осваивать, что они дают артисту из того, что не дает классика?
— В целом у меня не такой уж большой опыт. Но я хочу сказать, что, например, как спектакли такие произведения очень интересны – современные композиторы интересно подходят к выбору сюжета, все выстроено логично, хорошие сильные пьесы берутся. Ведь, например, "Мелкий бес". Или "Бег" — это же Булгаков. Поэтому здесь я ощущаю себя в первую очередь актрисой. Поющей актрисой. В классике я все-таки, прежде всего певица, которая играет в спектакле, а здесь наоборот. Для меня это правильный подход. И зрителю наверняка интересно посмотреть на театр, на игру, на певца как актера. Конечно, сегодня уже одно от другого почти неотделимо, и трудно представить себе хорошего певца и одновременно плохого актера – у него не получится удачной карьеры. А в современной опере как раз актерское мастерство встает в один из главных "углов", без этого ее трудно исполнить.

— Камерный театр неспроста так назван – здесь очень небольшое пространство. Вы чувствуете зал во время спектакля?
— Да. Всегда. Буквально с первых минут. Причем я его не вижу – мне помогает, что у меня плохое зрение, и я, особенно если свет бьет в глаза, лиц не различаю. Но чувствую все. Когда я пою на большой сцене, такого ощущения нет, там я только с партнерами. А тут живой контакт, который меняет какие-то тонкие материи, энергетику, и спектакль неповторим даже в этом. И чем больше я работаю, тем сильнее учусь это ощущать. Накалена ли атмосфера в зале, или наоборот, все расслабились – это важно, и для меня это одно из удовольствий работы в Камерном театре.

— А бывает, что эти ощущения мешают?
— Бывают сложные спектакли. И я прилагаю усилия, чтобы от этого ощущения абстрагироваться. Например, в "Ростовском действе", где я даже устаю от этого. Но не значит, что не получаю удовольствия. У нас был спектакль "Дворянское гнездо", он мне очень нравился, но там были такие моменты, сцены, когда находишься в метре от зрителя, и это напряженно – обращаешь внимание на все, а это может выбить. И пришлось учиться отключаться.

— У вас есть и опыт работы в других театрах в качестве приглашенной солистки, опыт входа в чужой спектакль.
— Это такая мобильность, дело выдержки. Главное для меня в этом – спеть интересную музыку, выучить новую партию, которую хочется. Потому что за несколько дней войти в спектакль – вопрос психологического здоровья, настроя. Зато потом – напеться "от пуза". Но вот интересно – каждый раз, возвращаясь в Камерный театр, я нахожу еще больше граней, от которых получаю удовольствие, больше тонкостей, полутонов в музыке, в исполнении. Хотя на большой сцене можно просто встать и петь, и это тоже удовольствие. Хорошо, когда приглашают. Но это не мой выбор, это судьба такая. А вообще я счастлива тем, что я имею.

— Интересны ли вам смежные жанры? Например, оперетта?
— Знаете, если говорить об оперетте, то я участвовала только в небольших концертах, где мы пели отдельные арии. Это было мне интересно, но я не сказала бы, что довольна тем, как это у меня получалось. Я поняла, что это трудно. Даже те несколько арий, которые я пела, дали понять, сколько надо работать. Хотя это полезно осознать.
Мне нравится драматический театр. Хотелось бы иметь возможность в чем-то таком поучаствовать. Но я боюсь даже об этом мечтать – уж очень это смело для меня и моей ситуации, хотя в последнее время все чаще и чаще об этом думаю. Не так давно в школе у дочки попросили прочитать отрывок, я сначала отказывалась, а потом подумала – кто, если не я, и получила в итоге огромную радость. Даже думала об этом потом несколько дней, настолько мне это понравилось.

— А как зритель ходите в другие театры?
— Хожу. Но не сказала бы, что часто. У меня большая занятость, трудно выбрать свободное время. К тому же для меня это не так легко – очень сильно устаю, ощущаю себя выжатой, особенно если это певческий спектакль. Даже когда я смотрю спектакли своих коллег в нашем театре, для меня это большой труд – в своем спектакле я работаю только за себя, а здесь, получается, за всех. Для меня это всегда серьезная подготовка, серьезный поход, я не могу это сделать "между прочим".

— В качестве завершения: что вы ждете от наступившего сезона? Вы в начале разговора сказали, что ждете перемен…
— Пока это еще на уровне эмоций, конкретных планов не могу сказать. Я стала понимать, чего жду от самой себя, от своего голоса – голос же постоянно меняется, но в последнее время мне кажется, что он стал меня удивлять, стал раскрываться с других сторон. Я хочу еще плотнее и с каким-то новым ощущением к нему прислушаться. Мне кажется, что я должна сейчас посмотреть на себя как на незнакомую певицу.

по материалам: www.gor-r.ru/irina-kurmanova-vazhnyie-zhiznennyie-resheniya-ko-mne-vsegda-prihodyat-sami/

Приобрести билет на спектакль

Вы можете приобрести билет на спектакль в режиме онлайн на нашем сайте.

Следите за театром в социальных сетях:

+7 495 606 70 08

Москва, ул. Никольская, д. 17, стр. 1
м. Лубянка, Площадь Революции, Театральная

© 2005 - 2018 Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б.А. Покровского

Раздел для сотрудников театра