• Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б. А. Покровского

    Фрида и Диего

Калеви Ахо

Опера-фреска в четырех актах

18+

"Фрида и Диего" – опера, в которой переплетаются судьбы исторических личностей: мексиканской художницы Фриды Кало и ее мужа, художника-муралиста Диего Риверы, русского революционера Льва Троцкого и его жены Натальи. События разворачиваются в Мексике на фоне бурных политических событий 1939 - 1940 гг.

Российская премьеры оперы современного композитора Калеви Ахо
на сцене Камерного музыкального театра имени Б. А. Покровского состоялась 18 ноября 2017 г.

Театр Покровского Фрида и Диего

Фрида - В.Преображенская

Театр Покровского Фрида и Диего

Троцкий - А.Полковников, Фрида - В.Преображенская

Театр Покровского Фрида и Диего

Троцкий - А.Полковников, Фрида - В.Преображенская

Театр Покровского Фрида и Диего

Сцена из спектакля

Театр Покровского Фрида и Диего

Сцена из спектакля

Театр Покровского Фрида и Диего

Фрида - В.Преображенская, Диего - З.Ковалев

Театр Покровского Фрида и Диего

Фрида - В.Преображенская. Другая Фрида - Е.Большакова

Театр Покровского Фрида и Диего

Сцена из спектакля

Театр Покровского Фрида и Диего

Невеста - И.Хрулева

Театр Покровского Фрида и Диего

Сцена из спектакля

Постановочная группа

Действующие лица и исполнители

Пресса

Мария Бабалова. Российская газета, 16 ноября 2017 г.

ЭСТ-КОНТАКТ!

18 ноября в Камерном театре имени Бориса Покровского премьера оперы Калеви Ахо "Фрида и Диего" в постановке эстонского режиссера Арне Микка. Спектакль, посвященный любовной интриге между легендарной мексиканской художницей Фридой Кало и ее мужем, художником-муралистом Диего Риверой, русским революционером Львом Троцким и его женой Натальей, ставит Арне Микк. Накануне премьеры известный эстонский режиссер рассказал о своей новой работе в Москве и о российско-эстонских отношениях сегодня.

- Как вам работается над премьерой?

АРНЕ МИКК:Сначала было трудно, прежде всего потому, что театр получил русский вариант либретто поздно, так как пришлось переделывать перевод. Да и музыка довольно сложная: совсем не "Травиата" или "Онегин", которые мы знаем с детства. Но я очень рад, что дирижер Дмитрий Крюков ежедневно работает со всеми солистами.

- А все ждут, что Геннадий Николаевич Рождественский - музыкальный руководитель театра - лично будет дирижировать этой премьерой, которая и возникла в репертуаре театра по его инициативе.

АРНЕ МИКК: Мы с ним очень много обсуждали предстоящий спектакль, и, надеюсь, он будет присутствовать на премьере. Но сегодня он себя не очень хорошо чувствует и, быть может, продирижирует этой премьерой чуть позже. А сейчас за дирижерский пульт встанет Дмитрий Крюков - его правая рука, очень талантливый и уже опытный музыкант.

- Почему вы несколько лет не ставили опер?

АРНЕ МИКК: Я - режиссер в отставке. Три года назад, когда мне стукнуло 80 лет, я оставил режиссирование. К юбилею я нашел и поставил маленькую оперу Хиндемита "Долгий рождественский ужин". Это гениальное произведение, где действуют четыре поколения одной семьи, и оно будто иллюстрирует мою собственную жизнь! У меня три сына, и иногда у нас по традиции, которую ввела моя супруга, бывают воскресные обеды, где собирается вся моя семья - 22 человека. Кстати, половина семьи приедет ко мне в Москву на премьеру. Потому что после оперы Хиндемита я, действительно, не поставил ни одного произведения и категорически не собирался. А тут звонит мне Геннадий Николаевич и начинает меня ультимативно уговаривать: рассказывает, что в опере есть Троцкий. А какое мне дело до Троцкого? Я отказываюсь, а мне театр ноты присылает...

- И все-таки вы согласились!

АРНЕ МИКК: Это мой долг очень большой дружбы к этому театру. При том, что у меня довольно сложное отношение к этой опере. Однажды в Интернете я видел финскую постановку этой оперы, и некоторые вещи там мне показались откровенно пошлыми и глупыми: в эстетике немецкого театра, когда всякий любовный дуэт на полу. В России, где фигура Троцкого имеет особое звучание, так ставить нельзя - глупо. Хотя, конечно, опера - это не документальная драма. Всегда есть фантазия вокруг всех персонажей. И, с одной стороны, Троцкий в опере показан как любовник Фриды, а с другой - он постоянно боится за свою жизнь. И в опере есть очень сильный музыкальный фрагмент, рисующий образ Сталина. Вот так постепенно своей настойчивостью Геннадий Николаевич все-таки вовлек меня в эту работу. Но всех секретов постановки до премьеры я раскрывать не стану.

- На ваш взгляд, как изменился Камерный театр с момента вашего первого соприкосновения с ним?

АРНЕ МИКК: Очевидно, театр старается сохранять традиции Покровского. Только, мне кажется, требовательности в работе стало меньше. Особенно что касается таких очень важных, на мой взгляд, вещей, как точность дикции и интонации. Может из-за того, что не хватает времени, а может, таких авторитетов, каким был Покровский. На всю жизнь запомнил, как однажды Покровский на моих глазах выгнал певца с репетиции: "Уйди, уйди! - говорит. - У тебя аппетит к работе пропал". Гениально сказано! У певца обязательно должен быть аппетит работать! Для меня Камерный театр - по-настоящему значительное явление.

Помню, еще совсем молодым человеком - начинающим режиссером, только приехавшим из Таллина, я мечтал только об одном - учиться у Покровского. И вдруг я оказываюсь на генеральной репетиции оперы "Нос", когда в зале сидели Шостакович, Рождественский, Покровский... И через несколько лет в сезоне 74/75 я уже был стажером в Большом театре. И параллельно, конечно, я пересмотрел весь роскошный репертуар Камерного театра в знаменитом подвале на Соколе. А в 1980 году по просьбе Бориса Александровича я поставил в Камерном театре оперу Бриттена "Давайте создадим оперу" - "Маленький трубочист". И этот спектакль, можно сказать, стал для меня счастливой путевкой в профессиональную жизнь. Еще через пару лет я поставил "Пимпиноне" Телемана. А потом счастье: мне удалось в 1987 году уговорить Бориса Александровича приехать в Таллин, чтобы поставить в театре "Эстония" "Хованщину" Мусоргского - спектакль, который потом с невероятным успехом объездил все скандинавские страны.

- Сейчас между Россией и Эстонией уже не такие тесные отношения?

АРНЕ МИКК:Да, но очень хорошие, что касается культурных взаимоотношений. Языковой вопрос или какие-то исторические темы в реальной жизни звучат не так остро и конфликтно, как их порой формулируют политики. Нас связывает гораздо больше вещей, чем разъединяет. Например, выдающийся русский бас Евгений Нестеренко получил Ленинскую премию за Бориса Годунова в театре "Эстония". У меня в жизни было несколько очень красивых и важных моментов, связанных именно с Россией, таких как постановка в театре "Колон" в Буэнос-Айресе "Евгения Онегина" с Дмитрием Хворостовским и Владимиром Галузиным. А личная дружба с Борисом Покровским и Кириллом Лавровым - это для меня настоящее счастье.

И сегодня в Эстонии выступает много русских артистов, не раз гастролировали и "Геликон-опера" и Камерный театр. И мы приезжали и в Москву, и в Петербург - совсем недавно выступали на сцене Мариинского театра. А через два года мы будем отмечать столетие Георга Отса не только в Эстонии, но и вместе с Россией, где его тоже по-прежнему очень любят.

Источник: www.rg.ru/2017/11/16/reg-cfo/v-moskve-predstavili-operu-kalevi-aho-frida-i-diego.html

Олег Дзюба, Парламентская газета, 18 ноября 2017 г.

В Москве состоялась премьера оперы Калеви Ахо "Фрида и Диего"

Юбилей Октября Московский государственный академический камерный музыкальный театр имени Б. А. Покровского отметил премьерой оперы финского композитора Калеви Ахо "Фрида и Диего", одним из главный персонажей которой стал Лев Троцкий.

Классический любовный треугольник, по всем законам жанра выстроенный автором пьесы и созданного на ее основе либретто Марицей Нуньес, обрамлен непривычными для оперы политическими ариями и вокальными перекличками знаменитостей XX века — великих мастеров мексиканской фрески Давида Сикейроса и Диего Риверы, теоретика сюрреализма Андре Бретона и незаурядной художницы Фриды Кало.

Постановка такого рода обречена рассматриваться не только с художественной ее стороны, но и с исторической. В отсутствии необъективности создателей не уличишь. При явных симпатиях к человеку, которого многие считают злым гением русской революции, а другие противопоставляют Сталину, они ничуть не идеализируют своего героя, вынуждая его оправдываться перед залом речитативом о революционной необходимости.

Необычного в спектакле много. Калеви Ахо смело использовал музыкальное наследие индейцев майя, ввел в оркестр кельтскую арфу, использовал тембр редкостного инструмента терменвокса, изобретенного россиянином Львом Терменом, но полузабытого на родине создателя.

Эффектны карнавальные сцены, смысл которых в отчуждении Троцкого от тех, кто его окружает. Для них революция игра, а для него сама жизнь, самые яркие и зловещие страницы которой уже в прошлом.

Нельзя не надивиться интернациональности творческого коллектива. Глобализации в её лучшем смысле налицо. Сам композитор — финн, и немало горд, что его опера стала первой музыкальной драмой страны Суоми, удостоившейся постановки на московской сцене.

Что касается драматурга, то Марица Нуньес родом из Перу, училась в московской "Гнесинке", а живет в Финляндии. В качестве режиссера-постановщика театр пригласил народного артиста Эстонии Арне Микка, уже не раз работавшего с этой труппой.

А поют москвичи, и хорошо поют. Александр Полковников в партии Троцкого, Виктория Преображенская, воплотившая образ Фриды Кало, Захар Ковалев — Диего Ривера и их коллеги не похожи друг на друга на сцене, как не похожи были в жизни прототипы их персонажей. "Лица необщее выраженье" налицо, а в сочетании с привычным для этого театра всегда достойным вокалом налицо и удача спектакля.

Источник: www.pnp.ru/culture/v-moskve-sostoyalas-premera-opery-kalevi-akho-frida-i-diego.html

Алексей Стефанов. Новостное агентство Sputnik, 18 ноября 2017

АРНЕ МИКК ПОСТАВИЛ В МОСКВЕ ОПЕРУ О ФРИДЕ КАЛО НА "БИС"

Знаменитый эстонский режиссер представил на сцене Московского камерного музыкального театра им. Б. Покровского премьеру оперы "Фрида и Диего"

В культурной жизни Москвы свершилось событие – на сцене Государственного академического музыкального камерного театра им. Бориса Покровского состоялась премьера оперы финского композитора Калеви Ахо "Фрида и Диего", в которой переплетаются судьбы исторических личностей: мексиканской художницы Фриды Кало, ее мужа-художника Диего Риверы, российского политика Льва Троцкого и его жены Натальи Седовой.

Любовные треугольники, политические баталии, начало Второй мировой войны, убийство Троцкого… Но событием эта премьера стала не только потому, что в опере показана жизнь знаменитой мексиканской художницы. Режиссером-постановщиком спектакля стал Арне Микк, который еще три года назад на свое 80-летие заявил, что ставит свою последнюю оперу.

С Арне Микком мы встретились перед самой премьерой в пока еще пустом фойе Музыкального театра им. Бориса Покровского и, уединившись в одном из кабинетов, смогли спокойно пообщаться.

- Арне, мы разговаривали с вами год назад в Московском музыкальном театре "Геликон-опера", вы уверяли, что больше ничего не будете ставить, и тут я узнаю, что вы снова в Москве и готовите премьеру. Как это получилось?

— Так оно и было, когда мне стукнуло 80 лет, я поставил в национальной опере "Эстония" камерную оперу Пауля Хиндемита "Долгий рождественский ужин". Гениальное произведение, в котором в течение одного часа перед нашими глазами проносится сто лет, и показываются четыре поколения одной семьи. Это в какой-то степени также история моей семьи. Тогда я думал, что достаточно, дальше буду заниматься только своим фестивалем в Сааремаа и все.

Но вдруг летом, как раз во время этого фестиваля, звонит мне Геннадий Николаевич Рождественский (музыкальный руководитель Театра Покровского – ред.) и говорит: "Я хочу у себя поставить оперу финского композитора Калеви Ахо "Фрида и Диего". Там Фрида, Троцкий и другие известные люди". Я говорю: "Нет, не буду этого делать". Но следом мне присылают ноты, запись…

Я смотрю – ритмически довольно сложное произведение, зачем мне мучиться и устраивать какое-то самоубийство в Москве (смеется), отказываюсь. Через неделю снова звонит Геннадий Николаевич и стучит по голове, уже намекая на долг перед памятью Бориса Александровича Покровского, взывая к моей совести. Потому что в 1979 году по приглашению Бориса Александровича в этом театре я поставил оперу для детей по Бенджамину Бриттену "Давайте создадим оперу" — "Маленький трубочист". Потом он приглашал меня ставить "Пимпиноне" Телемана. Я был у Покровского на стажировке в Москве, он поставил "Хованщину" в Таллинне. У нас с Борисом Александровичем до последних дней его жизни были очень дружеские отношения. Вот Геннадий Николаевич и говорит: "Пойми, этот спектакль будет посвящен памяти Бориса Покровского". Ну как я дальше мог отказываться? Конечно, согласился.

- Не было страшно браться за такую необычную современную оперу?

— Неизвестное произведение всегда вначале пугает, но потом я убедился, что дирижер, концертмейстер, певцы уже преодолели техническую часть и трудности. Им, как и мне, уже стало интересно работать, репетировать, разбираться в том, что это были за люди — все члены разных коммунистических партий, в их любовных историях, разрывах отношений… В опере звучит, можно сказать, такая психологическая музыка, которая постоянно наводит на какие-то размышления, как будто сюжет идет еще и вторым планом.

Мы очень осторожно все это представляем в режиссерской концепции, не перегибая палку, чтобы не было нашего сугубо личного персонального отношения. Все представляем так, как это случилось по либретто перуанской писательницы Марицы Нуньес. С другой стороны это не исторический фильм или спектакль, а художественные размышления над судьбами известных людей. Это была интересная работа, и я счастлив, что взялся за нее.

Могу еще привести такой пример из отношения к этому произведению: как-то дама, которая играет на контрабасе, смотрит на меня и говорит: "О, Арне, а я была в театре почти сорок лет назад, когда вы поставили оперу Бриттена, а сейчас играю в этой". Спрашиваю ее: "Наверное, эта музыка очень сложная?". Но она отвечает: "Наоборот, очень интересная. Чем больше мы занимаемся, тем больше влюбляемся в нее".

- Много времени ушло на постановку?

— Достаточно быстро поставили — в общей сложности три недели. Одну неделю поработали в октябре и вот со 2 ноября до сегодняшнего дня. Честно скажу, еще буквально позавчера проблем было много. Но вот вчера убедились, что к премьере мы готовы, а дальше — оценит зритель. Сегодня я уже ничем не смогу помочь – судьба оперы теперь в руках певцов и дирижера.

- У вас очень большая семья – жена, трое детей, у каждого из них тоже по трое детей, есть уже и четыре правнука. Кто-то из близких приедет в Москву на премьеру?

— Из моей семьи, включая жену, на премьере будет 10 человек. Причем, сыновья в Москве, конечно, были, даже в спектакле участвовали, а вот внуки никогда не были. Хочу, чтобы эта поездка им запомнилась. Обязательно сходим с ними в Кремль, а в воскресенье у нас будет семейный обед. Жена у меня придумала такое правило. Так что на Рождество или День рождения обычно за одним столом собирается 22 Микка (смеется). Я даже как-то сказал, что самая удачная моя постановка – это моя семья.

- А вам самому удавалось в эти дни, пока работаете в Москве, куда-то сходить, посетить какие-то театры?

— Да, смотрел вечерние спектакли здесь, в Театре Покровского, был в Большом театре. А еще ходил в Кремль. И поймал себя на мысли, что думаю о Троцком – что он вот тут тоже когда-то был, а теперь мы ставим о нем оперу. Подумать только?! А с другой стороны я когда-то поставил Бориса Годунова и вот этот Успенский собор, прочие места на территории Кремля и с ним связаны. Годунов, Шуйский, Троцкий были когда-то реальными людьми, но постепенно становятся историческими персонажами. Так потихоньку все персонажи 100-летней истории станут историческими.

- В следующем году будет отмечаться и 100-летие независимости Эстонии. Что-то ожидать в культурном плане?

— Да, наш театр "Эстония" попытается посетить всех соседей. Мы уже были в Санкт-Петербурге, показали три спектакля на сцене Мариинского театра. На следующей неделе будем гостить в Финляндии, а после Нового года – в Латвии и Литве. Культура имеет очень глубокие корни и крепкие связи.

- Но в Эстонии вы же больше ничего не ставите? Или снова удивите нас?

— Нет, нет (смеется) Три года назад я поставил последний спектакль. А сейчас этот – "Фрида и Диего" — уже спектакль на "бис".

Источник:: www.sptnkne.ws/fYXD

Вахтанг Сургуладзе, газета Завтра, 30 июня 2017

Опера-фреска Калеви Ахо «Фрида и Диего» в постановке Камерного музыкального театра им. Б.А. Покровского

На сцене Московского государственного академического Камерного музыкального тетра имени Б.А. Покровского прошла яркая, насыщенная смыслом, революционная, многослойная и сложная опера «Фрида и Диего» финского композитора Калеви Ахо.

         Время действия оперы январь 1939 – август 1940-го года.

         Как и революция в России, Мексиканская революция 1910–1917 годов оказала значительное влияние не только на экономическую и политическую жизнь, но и на искусство и литературу. Постреволюционные годы ознаменовались стремлением отойти от практиковавшейся вестернизации и вернуться к национальным историческим и культурным корням Мексики, в силу чего этот период стали именовать мексиканским ренессансом. Главные герои оперы Калеви Ахо – художники Фрида Кало и Диего Ривера развивали принципы мексиканского революционного движения в искусстве. Диего Ривера – прославленный монументалист, расписывавший своими фресками здания. В этой связи характеристика оперы Калеви Ахо в качестве «фрески» обладает символическим смыслом. Но для российского зрителя его опера имеет и другой интерес, прежде всего связанный с последними годами жизни Л.Д. Троцкого, а также тем фактом, что и Диего Ривера, и Фрида Кало испытывали неподдельный интерес к России. Диего Ривера был одним из спонсоров и вдохновителей фильма Сергея Эйзенштейна «Да здравствует Мексика!», работа над которым шла в 1931–1932 годах, неоднократно бывал в СССР.

         Опера Калеви Ахо отличается уникальным для нашего времени вниманием к историческим деталям.

         Автор либретто – перуанка Марица Нуньес четыре года собирала научный, художественный и биографический материал для своей пьесы «Мечты воскресного вечера», послужившей в дальнейшем основой для  либретто, в том числе работая в доме-музее Фриды Кало и музее Троцкого. Мировая премьера драмы Марицы Нуньес состоялась в Лиме в 2000 году. В 2001 году Калеви Ахо решил написать оперу по этому произведению. В 2011 году по заказу Академии имени Сибелиуса Марица Нуньес написала либретто.

         Голоса для исполнения партий главных героев композитор отбирал в соответствии с имеющимися радио-записями выступлений исторических лиц. Мировая премьера оперы-фрески в четырёх актах с антрактом «Фрида и Диего» на испанском языке состоялась в Хельсинки в октябре 2014 года.

         Марица Нуньес когда-то получила стипендию на обучение в Музыкальном училище имени Гнесиных, после окончания которого, продолжила обучение в Российской академии музыки имени Гнесиных по специальности «Хоровое дирижирование». Во время обучения в России Марица Нуньес неоднократно посещала Камерный музыкальный театр Б.А. Покровского.

         Режиссёр-постановщик Арне Микк также имеет давние связи с Камерным музыкальным театром и его основателем Б.А. Покровским, так как в 1974–1975 годах проходил стажировку у Мастера в Большом театре. В апреле 1979 года Микк поставил на сцене Камерного театра известный нескольким поколениям московских зрителей детский спектакль «Маленький трубочист, или Давайте создадим оперу» Б. Бриттена, а в 1983-м – «Пимпиноне» Г.Ф. Телемана и сейчас идущий на сцене в паре с одноактной оперой Моцарта «Директор театра».

         Показательно, что творческие биографии Марицы Нуньес и Арне Микка непосредственно связаны с деятельностью Бориса Александровича Покровского и Камерным музыкальным театром, занимающим уникальное место в истории становления и развития современного оперного театра во всём мире. Спектакль, над постановкой которого работала интернациональная команда последователей метода Б.А. Покровского из России, Финляндии, Перу, Эстонии – признание уникального места Камерного музыкального театра в мировой театральной жизни. Постановка оперы Калеви Ахо знаменует собой очередное зримое подтверждение международного признания и статуса Камерного театра.

         Создатели «Фриды и Диего» – идейные наследники и ученики Б.А. Покровского отлично владеют его методом. Тот факт, что автора либретто Марицу Нуньес и режиссёра-постановщика Арне Микка объединяет знание метода и любовь к школе Покровского, тот факт, что десятилетия спустя после геополитической катастрофы дезинтеграции СССР интернациональный коллектив, несмотря на политические границы, воплотил на московской сцене эту оперу, свидетельствует о том, что замкнулся творческий, даже кармический круг, – ученики Б.А. Покровского, искренние ценители Камерного музыкального театра объединились десятилетия спустя, чтобы отдать дань уважения Мастеру, его Театру и этическому наследию постановкой сложной оперы Калеви Ахо.

         Зловещи события времени, сюрреалистичны и вместе с тем реальны персонажи оперы. По верхнему ярусу декораций развешены картины Фриды Кало, её же полотна стоят по бокам сцены. Обращение к её художественному наследию наполняет спектакль атмосферой творчества. Творческий порыв, творческую страсть воплощают Фрида (Виктория Преображенская) и Диего (Захар Ковалёв) и эта творческая страсть, сопрягаясь с не меньшими по масштабу политическими страстями и массовыми психозами бушующих вокруг противоречий индустриального мира, рождает удивительную общую атмосферу.

         Все считали Фриду своей – коммунисты, сюрреалисты, богемные прожигатели жизни. Однако её  жизнь была соткана из страданий – полиомиелит в детстве, авария в юности и последовавшая за ней череда мучительных операций. А вокруг конвульсии противоборства массовых политических идеологий, столкновение мировоззрений эпохи «восстания масс». И всё это в контексте яркой и самобытной мексиканской культуры, с её своеобразной интерпретацией смерти.

         В спектакле задействованы две Фриды (Фрида – Виктория Преображенская и Другая Фрида – Екатерина Большакова) – отсылка к знаменитой одноимённой картине Кало, которая заняла центральное место сценического пространства. Платья актрис и платья двойного автопортрета похожи. Примечательно, что картина «Две Фриды» была написана в 1939 году вскоре после развода Фриды с Диего Риверой – главной страстью её жизни. Поводом для разрыва стала его измена с сестрой Фриды Кристиной Кало (Татьяна Конинская). Через год пара снова воссоединилась. Именно этот отрезок времени запечатлён в спектакле Камерного театра на фоне исторического полотна глобальных социально-политических потрясений середины ХХ века.

         Говоря о актёрском составе, задействованном в постановке, прежде всего необходимо отметить пары: Виктория Преображенская (Фрида) – Захар Ковалёв (Диего) и Ольга Березанская (Наталия Седова) – Александр Полковников (Л.Д. Троцкий). Третьей парой с одним «дублирующимся» участником можно назвать дуэт двух Фрид – Виктории Преображенской и Екатерины Большаковой.

         Яркий творческий союз на сцене – Виктория Преображенская и Захар Ковалёв. Яркое впечатление оставляют две Фриды – своеобразный лейтмотив всего действия. Виктория Преображенская в роли Фриды – образец совпадения характера и роли. Создаётся впечатление, что актриса рождена для этой роли. Виктория Преображенская и образ Фриды Кало в опере Калеви Ахо представляют собой то редкое и счастливое сочетание, которое своей естественностью, органикой, безальтернативностью выбора и иного прочтения вызывает не только восхищение, но и удивление оттого, что такие попадания в образ вообще возможны.  

         Пара Л.Д. Троцкий – Наталия Седова Александра Полковникова и Ольги Березанской получилась на удивление красивой, даже аристократичной. И здесь в который раз приходят мысли о том, что Камерный театр льстит историческим прообразам своих постановок. И это не упрёк, а констатация высоты художественного уровня театра и мастерства его артистов.

         Эмоциональный, психологически сложный образ воплотила Александра Наношкина в роли итальянского фотографа, революционерки, видного деятеля международного коммунистического движения Тины Модотти. Значительная часть массовых сцен, хореографии и смысла, ведущихся политических дискуссий, завязана именно на этот образ, который благодаря природной красоте, грации, пластике и вокальным данным актрисы становится каким-то нереальным и контрастирующим со смыслом происходящих событий. Яркость и красота актрисы настолько не соответствуют всем видам авторитаризма, о которых идёт речь в спектакле, что от этой несовместимости общий драматический эффект происходящего на сцене многократно усиливается.

         Провокационно, но в высшей степени ярко и талантливо выглядят изображения Гитлера и Сталина в исполнении соответственно Александры Наношкиной и Захара Ковалёва. В этих сценах тоже многослойность смыслов.

         Татьяна Конинская в роли Кристины Кало и Анатолий Захаров в роли агента НКВД Джексона – Рамона Меркадера, а также Ирина Хрулёва, которой выпал нелёгкий жребий сыграть роль не главную, но в каком-то смысле ключевую, роль Смерти – Ла Калавера де ла Катрины, Смерти-Щеголихи, смотрятся в высшей степени органично.

         Образ Смерти – Ла Калавера де ла Катрины Ирины Хрулёвой достоин особого внимания, так как имеет под собой глубокий мексиканский исторический и культурологический подтекст. Именно Ла Калавера де ла Катрина своим приветствием «господ, бывших товарищей» открывает спектакль. И здесь тоже смысл: memento mori – помни о смерти, всё проходит, не только жизнь, но и социально-политический контекст, меняются формации, борются классы – от господ к товарищам и обратно.

         Впервые образ Смерти-Модницы появился на гравюре мексиканского художника Хосе Гуаделупе Посады в 1913 году и с тех пор стал одним из наиболее тиражируемых в Мексике и ключевым во время празднования традиционного Дня мёртвых. Этот образ был изображён на фреске Диего Риверы «Сон в воскресенье в парке Аламеда», на которой присутствуют портреты Фриды, Посады и самого Риверы. Считается, что пик популярности Ла Калавера де ла Катрины пришёлся на время Мексиканской революции. Этот образ, кроме прочего, символизировал тщетность буржуазных ценностных установок, заставлял помнить о том, что и богатые тоже плачут. Включение этого персонажа в ткань постановки придало ей дополнительный этнокультурный мексиканский колорит и глубину символического значения.

         Важно отметить, что все действующие лица постановки – реальные исторические личности. Исключение составляют Другая Фрида и Смерть – Ла Калавера де ла Катрина. Причём присутствие в постановке этих вымышленных действующих лиц оправдано внутренней логикой произведения – Другая Фрида отсылает нас к картине Фриды Кало, а Ла Калавера де ла Катрина – воплощает в себе не только символический смысл тщетности политических и человеческих притязаний на глобальное переустройство мира, но и глубочайший пласт древней мексиканской культуры, отдельные черты которой запечатлены в древнеиндейском литературном памятнике – эпосе Пополь-Вух, на страницах которого образ черепа возникает неоднократно.

         В высшей степени элегантная, высокомерная и отрешённая Модница-Смерть Ирины Хрулёвой подводит черту подо всеми! И в определённом смысле именно она – главное действующее лицо спектакля!

         В первую очередь поражает КАЧЕСТВО постановки. Декорации, костюмы, свет, хореография выше всяких похвал. Спектакль богат деталями, нюансами, явно создавался с большой любовью и вдохновением. И это неудивительно, учитывая тот факт, что художником-постановщиком спектакля является Виктор Герасименко, создавший такие эстетические шедевры для Камерного музыкального театра как декорации «Сервилии» Римского-Корсакова и «Турка в Италии» Россини.

         «Фрида и Диего» – любимое дитя, чувствуется, что режиссёр-постановщик, художник-постановщик, художник по свету (Нарек Туманян), режиссёр по пластике (Елизавета Муравьёва), восемь концертмейстеров, весь большой коллектив, работавший над этой постановкой, делали свою работу от всего сердца.

         Детализация, масса скрытых смыслов делают из спектакля красочный ребус. Музыка Калеви Ахо – тоже ребус, такая же сложная, разная. Происходящее на сцене соответствует музыке. Сказать, что эта музыка понятна, сказать, что она однозначно нравится трудно. Однако она заинтриговывает и она отлично передаёт чувства, ощущения, настроения, эмоции во всём их сложном хитросплетении. Эта многослойность звучания и сценического действия как нельзя лучше передаёт эпоху, в рамках которой протекает действие оперы, период, предшествовавший Второй мировой войне со всеми его тревогами и противоречиями. В экзотическом мире самобытной Мексики Фриды Кало и Диего Риверы переплелись противоречия всех континентов. На фоне кажущейся беззаботной и богемной жизни художников с их ревностью творческой и ревностью супружеской, с флиртом, возлияниями и шумными ссорами пульсирует политический нерв предвоенного времени.

         Демократия, коммунизм, фашизм, Ленин, Троцкий, Гитлер, Сталин, Муссолини, Франко – эти идейные и политические течения, доктрины, а также их пророки и вожди постоянно присутствуют по ходу развития действия спектакля, одни зримо, другие подспудно.

         Тина Модотти, образ которой блистательно воплотила Александра Наношкина, в гостиной Фриды и Диего живописует ужасы гражданской войны в Испании, триумф национал-социализма и фашизма в Европе.

         Л.Д. Троцкий, в роли которого выступает Александр Полковников, работая над статьями и участвуя в политической полемике, также придаёт  дому Фриды и Диего характер средоточия мировой политики.

         Ажурные и полупрозрачные декорации, мексиканский колорит, проступающий как в музыке, так и в костюмах и декорациях, удивительная игра света – всё вместе создаёт сильный драматический эффект. Общая складывающаяся картина сюрреалистична. Отдельные места можно было бы назвать политически провокационными, если бы не тот факт, что само время, о котором идёт речь в спектакле, было провокационно, неудобно, антибуржуазно, опасно. Такой спектакль как «Фрида и Диего» не может понравиться всем, равно как и музыка Калеви Ахо сложна и вряд ли под впечатлением от неё слушатели будут на следующий день напевать какие-то мотивы. И, тем не менее, это замечательная, очень сложная и качественная опера, решиться на постановку которой – творческий подвиг. Подвиг уже в силу того, насколько сложный период мировой истории затронут, насколько много в постановке хореографии, массовой динамики, эстетической смелости и новаторства в лучшем значении этого слова. Яркий образ Александры Наношкиной, жестикулирующей, марширующей и поющей в сопровождении хора «наша цель – эффективность и прогресс» долго всплывает в памяти! Поразительные внешние и вокальные данные актрисы делают этот эпизод запоминающимся!

         Внимание к аспектам массовой политической психологии, явно заметное в опере «Фрида и Диего» вызывает в памяти другую замечательную постановку Камерного музыкального театра – «Леонору» Бетховена, также наполненную многочисленными символами и аллюзиями.

         После первого знакомства в ноябре 2017 года спектакль оставил странное впечатление: очень понравился замысел, сюжет, действительно удивили своим качеством костюмы и декорации. Но каково же общее впечатление? Например, впечатление от музыки? И здесь однозначно ответить себе не удалось. Было ясно одно: музыка сложная, яркая, замечательно звучат народные мексиканские мотивы. Отлично играют и поют актёры. Но понравился ли спектакль? Однозначный ответ: он УДИВИЛ, заинтриговал и ... заставил вернуться... В репертуаре Камерного музыкального театра есть шедевры, которые вызывают непреходящий восторг. Прежде всего это «Юлий Цезарь и Клеопатра» Генделя, «Волшебная флейта» Моцарта, «Джанни Скикки» Пуччини. По отношению к этим постановкам естественна искренняя любовь и безоглядная привязанность. «Фрида и Диего» будит другие чувства – удивление и заинтригованность от того как такой необыкновенный спектакль мог появиться и огромное уважение за титанический труд людей, создавших эту постановку. Спектакль оставляет целостное и яркое впечатление. Он очень современный, но отнюдь не в отрицательном смысле популярных сегодня дешевых эффектов.

         Постановка в Камерном театре оперы «Фрида и Диего» – революционное следование заветам Бориса Александровича Покровского, которому удавалось сочетать казалось бы несочетаемые вещи – задавать высочайшие стандарты постановки классических оперных произведений и при этом ставить абсолютно новаторские оперы современных композиторов. И здесь, в первую очередь, можно вспомнить легендарный, объехавший с гастролями весь мир «Нос» Шостаковича.

         Постановка оперы «Фрида и Диего» находится в русле традиции Камерного театра имени Б.А. Покровского открывать для зрителей Москвы и мира произведения современных композиторов, а через них знакомить публику со стилем современного музыкального мышления, стилем осмысления реальности новыми выразительными средствами, созвучными духу времени.

         Характеры действующих лиц оперы яркие и глубоко продуманные. Этот эффект достигается за счёт талантов артистов Камерного театра, но и усиливается благодаря высокому профессионализму художников-постановщиков, задавших планку качества костюмов и декораций. Общее стилистическое качество и единство постановки наилучшим образом помогают раскрываться творческому потенциалу актёров.

          В «малых ролях» спектакля воплощены образы не главные, но тонко осмысленные и придающие постановке цельность художественного воплощения. Каждая из этих ролей на своём месте, каждый артист находится в гармонии и созвучии с другими. Проблема же публики заключается в том, что для восприятия происходящего на сцене и понимания богатства содержания каждой роли необходима изрядная подготовка, включающая в себя не только знакомство с историей затронутого в постановке периода, но и биографиями действующих лиц и представление об общем социокультурном контексте Мексики и международном положении первой половины ХХ века.

         В силу своей сложности, «Фрида и Диего» – спектакль, который заставляет вернуться, постановка, которая заставляет задуматься и которая, в силу ряда причин не может «просто нравиться». «История – не роман и мир – не сад» писал когда-то Н.М. Карамзин. Действительно, история, особенно история ХХ столетия, не на розовой воде делалась, в силу чего и опера Калеви Ахо изобилует тяжёлыми моментами, ассоциациями, провоцирует невесёлые мысли. Однако, «Фрида и Диего» – творческий эксперимент притягательной силы. Такой же как и «Нос» Шостаковича – опера, обаяние и силу которой очень сложно объяснить, и которая, тем не менее, продолжает притягивать, будит желание увидеть, услышать ещё раз и что-то разгадать, понять, снова удивиться талантам людей, способных создавать такие прихотливые и необычные постановки. Такие спектакли либо нравятся, либо нет. По-видимому, к ним нельзя относиться равнодушно. И тот факт, что такие сложные произведения не всегда легко понять в большей степени проблема зрителей, а не постановщиков, так как людям объективно сложно настроиться на новую и неожиданную волну, выключиться на время из привычной повседневной жизни. Эта проблема не нова. О ней много писал Б.А. Покровский. К восприятию оперы нужно готовиться, опера не терпит суеты. И это особенно верно для произведений современных композиторов, отражающих всю сложность и противоречивость нашего времени.

         Отдельно стоит отметить хореографические элементы постановки. Тот факт, что их выполняют сами солисты Камерного музыкального театра, в котором отсутствует балетная труппа и миманс, подтверждает уникальность коллектива и верность традициям, заложенным Б.А. Покровским.

         Опера исполняется на русском языке, но она настолько яркая, колоритная и самобытная, что хотелось бы услышать исполнение и на испанском языке. И, как это ни странно, было бы очень полезно и оперы, исполняемые на русском языке, сопровождать титрами, в ряде случаев это облегчает восприятие и помогает лучше понимать происходящее, отслеживать развитие стремительно меняющегося сюжета. Многослойность смыслов оперы Калеви Ахо делает оправданным желание понять каждое слово и бегущая строка, которая дублировала бы звучащую русскую речь текстом, упростила бы восприятие содержания. Так, например, в фрагменте Диего – Сталина в исполнении Захара Ковалёва, в котором советский лидер повествует о повсеместном предательстве и тотальном недоверии, в том числе и к самому себе, речь идёт о предательстве не только многочисленных перечисляемых пофамильно ликвидированных советских вождей, но и о «предательстве» Ленина, предостерегавшего соратников по поводу Сталина в своём завещании, и о Надежде Аллилуевой, совершившей самоубийство супруге Сталина. Данный фрагмент перенасыщен информацией и для лучшего восприятия было бы хорошо продублировать его бегущей строкой.

         Хочется надеяться, что, несмотря на свою сложность, оперу Калеви Ахо «Фрида и Диего» будет ждать долгая и счастливая сценическая жизнь, у оперы появятся поклонники, способные почувствовать и понять глубинные слои во многом провокационного театрального действа. Это произведение – яркая страница не только российской, но и мировой оперной сцены.

Источникhttp: http://zavtra.ru/blogs/opera-freska_kalevi_aho_frida_i_diego_v_postanovke_kamernogo_muzikal_nogo_teatra_im_b_a_pokrovskogo

Приобрести билет на спектакль

Вы можете приобрести билет на спектакль в режиме онлайн на нашем сайте.

Следите за театром в социальных сетях:

+7 495 606 70 08

Москва, ул. Никольская, д. 17, стр. 1
м. Лубянка, Площадь Революции, Театральная

© 2005 - 2018 Московский государственный академический Камерный музыкальный театр имени Б.А. Покровского

Раздел для сотрудников театра